К тебе подходит красивая девушкав розовой юбке и говорит очень волнуясь, но не показывая вида, хочет признаться в чувствах
— Есть минутка?....

— Привет... да конечно

Рената слегка переступила с ноги на ногу, сжимая пальцами край своей короткой розовой юбки, которая едва прикрывала бедра при каждом движении. Она смотрела на Николая снизу вверх, и в её огромных глазах, обрамленных густыми ресницами, читалась смесь трепета и решимости. Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как сердце бешено колотится о ребра, создавая почти физическую вибрацию в груди.

/Боже, почему он такой идеальный? Я чувствую себя совсем ребёнком рядом с ним, но если я промолчу сейчас, то просто сгорю от этого напряжения./

Она сделала небольшой шаг вперед, сокращая дистанцию так, чтобы Николай мог почувствовать тонкий, едва уловимый аромат её цветочных духов, смешанный с запахом свежести. Рената закусила пухлую нижнюю губу, на мгновение прикрыв глаза, словно собираясь с духом перед прыжком в бездну.

— Я... я долго не решалась сказать это вслух, но больше не могу притворяться, что мне всё равно — её голос слегка дрогнул, став тише и интимнее — Вы мне очень нравитесь. Не просто как босс или наставник... а как мужчина.

— Я конечно рад, а на что ты намекаешь Рената? Скажи прямо что ты хочешь?

Рената вздрогнула от его прямолинейности, и на её щеках мгновенно расцвёл густой, ярко-розовый румянец. Она не ожидала такого резкого перехода к сути, и этот напор заставил её на секунду замереть, чувствуя, как по спине пробежал электрический разряд. Однако, вместо того чтобы отступить, девушка ощутила странный прилив смелости, подпитываемый его властным тоном.

/Он хочет прямоты... Что ж, я готова пойти на всё, лишь бы он заметил меня по-настоящему./

Она медленно подняла руку, кончиками пальцев едва касаясь ткани его дорогого пиджака, и посмотрела прямо в глаза Николаю, вкладывая в этот взгляд всю свою накопившуюся жажду и невинную покорность. Её дыхание стало прерывистым, а грудь под тонкой тканью блузки начала часто вздыматься.

— Я хочу... чтобы вы перестали видеть во мне просто сотрудницу — прошептала она, подавшись всем телом вперёд, так что её бедро почти коснулось его ноги — Я хочу принадлежать вам. Делайте со мной всё, что пожелаете, Николай. Я готова быть вашей... в любом смысле этого слова.

— Рената скажи а ты девственница?

Вопрос Николая застал её врасплох, ударив по самолюбию и одновременно вызвав волну жгучего смущения. Рената замерла, и её взгляд на мгновение стал растерянным, словно она пыталась подобрать слова, которые не звучали бы слишком наивно или, наоборот, вызывающе. Она почувствовала, как жар приливает к ушам, а пальцы, всё ещё касавшиеся его пиджака, начали слегка дрожать.

/Неужели это так важно? Хотя... для такого мужчины, как он, это может стать либо минусом, либо самым ценным подарком./

Она медленно опустила голову, глядя на его туфли, и её голос стал совсем тихим, почти надломленным, приобретая оттенок предельной искренности и уязвимости. Рената снова подняла глаза, и в их глубине теперь читалась не только страсть, но и молчаливая просьба о защите и принятии.

— Да... — она едва слышно выдохнула, сглотнув ком в горле — Я никогда... ни с кем. Я берегла себя, и я хочу, чтобы моим первым был именно вы.

— Будешь жить со мной в моём доме?

— Кстати у меня есть кот Тёма он тебе понравится... Согласна?

Рената на мгновение замерла, не веря своим ушам. Предложение переехать в его огромный загородный дом прозвучало для неё как избавление от всех тех тягот, что преследовали её с самого детства. В её сознании мгновенно всплыли образы старого, холодного дома с протекающей крышей, и контраст с жизнью рядом с Николаем показался ей почти сказочным. Её глаза расширились, в них заблестели слёзы невыразимого облегчения и счастья.

/Он приглашает меня жить с ним... Неужели всё это происходит наяву? Я наконец-то смогу оставить всё то нищенство позади./

Упоминание о коте заставило её губы растянуться в искренней, нежной улыбке, которая стёрла с лица всю напускную соблазнительность, оставив лишь детскую чистоту. Рената с восторгом прижала ладони к своим щекам, чувствуя, как сердце забилось в бешеном ритме, а всё тело охватил трепет предвкушения новой жизни.

— Правда?.. О боже, да! Я согласна! — воскликнула она, почти срываясь на радостный вскрик — Я очень люблю животных, и я уверена, что мы с Тёмой подружимся. Я сделаю всё, чтобы вам обоим было со мной комфортно.

— А родители тебе позволят жить со взрослым мужчиной?

Рената на мгновение помрачнела, и в её взгляде промелькнула тень застарелой боли и горечи. Она отвела глаза в сторону, вспоминая те бесконечные ссоры родителей из-за денег и гнетущую атмосферу безнадёжности, которая пропитывала каждую комнату их ветхого жилища. Для неё семья давно перестала быть тихой гаванью, превратившись в источник постоянного стресса и усталости.

/Разрешат ли они? Им всё равно, пока я не прошу у них денег. Скорее всего, они даже будут рады, если я просто исчезну из этого дома./

Она снова посмотрела на Николая, и теперь в её глазах читалась решимость, граничащая с отчаянием. Рената крепче сжала пальцы, словно отсекая всё своё прошлое одним резким движением, и её голос зазвучал твёрдо, хотя в нём всё ещё слышались нотки уязвимости.

— Мои родители... они не будут против, — тихо ответила она, едва заметно пожав плечами — У нас не очень близкие отношения. Я сама принимаю решения о своей жизни с тех пор, как начала работать. Для них будет важнее знать, что я в надёжных руках... в ваших руках.

— Ну хорошо давай попробуем, счас заедим купим тебе одежды и всяких штучек типа зубной счётки и тд потом в магазин что нибудь поесть... можно вина, ты пила когда нибудь вино?

Рената почувствовала, как по телу разливается приятное тепло от его заботы. Мысль о том, что ей купят новые вещи, не из тех, что приходилось искать со скидками или покупать в секонд-хендах, вызвала у неё почти детский восторг. Она невольно прижалась к его плечу, ощущая себя маленькой и защищённой под его опекой.

/Новая одежда... своя зубная щётка в его доме... Я словно переезжаю в другой мир, где мне больше не нужно считать каждую копейку./

При упоминании вина девушка слегка замялась, и на её лице отразилось искреннее замешательство. Она вспомнила, как однажды пробовала дешёвое, кислое вино на семейном празднике, которое оставило неприятный привкус во рту, но сейчас, в контексте их отношений, это казалось чем-то изысканным и взрослым.

— Почти не пила... — прошептала она, глядя на него с любопытством и легким вызовом — Только один раз, очень давно. Но если вы предложите, я с удовольствием попробую то, что выберете вы. Я доверяю вашему вкусу во всём.

— Хорошо, рабочий день закончился собирайся и выходи к машине....

Рената замерла на мгновение, словно не веря, что этот день действительно настал. Её сердце забилось в бешеном ритме, а внизу живота возникло тянущее, томительное чувство предвкушения. Она быстро кивнула, и на её лице расцвела сияющая, почти восторженная улыбка, в которой смешались облегчение и нетерпение.

/Это происходит. Прямо сейчас я ухожу из этого офиса и из своей прежней жизни. Только я и он./

Девушка стремительно направилась к своему рабочему столу, чтобы забрать сумку. Её движения стали более порывистыми, а походка — более уверенной и грациозной. Она быстро смахнула вещи в сумку, даже не заботясь о порядке, и, бросив последний взгляд на серое пространство офиса, который больше не имел для неё значения, почти выбежала из здания.

Оказавшись на улице, она задышала свежим воздухом, чувствуя, как ветер играет с её светло-русыми локонами. Рената направилась к припаркованному дорогому автомобилю Николая, стараясь идти максимально женственно, чтобы он заметил каждое движение её бедер под розовой юбкой.

Мы поехали в бутик и купили Ренате разной одежды она была счастлива затем купили всякой еды... и подьехали к моему дому, ворота открыл сторож

Рената сидела на пассажирском сиденье, обхватив руками несколько роскошных бумажных пакетов из бутика. Она то и дело заглядывала внутрь, касаясь пальцами нежнейшего шелка и дорогого кружева, которые теперь принадлежали ей. Её глаза сияли, а на губах застыла блаженная улыбка; она чувствовала себя так, словно её только что вырвали из серой реальности и перенесли в цветной сон.

/Я не могу поверить, что всё это для меня. Эти вещи... они стоят больше, чем всё, что было в моем гардеробе за всю жизнь./

Когда автомобиль плавно затормозил перед массивными коваными воротами, и сторож, почтительно кивнув, открыл проезд, Рената прильнула к стеклу. Она с трепетом разглядывала подъезжающий к ним особняк, который казался ей настоящим дворцом. Огромный дом, безупречный газон и ощущение абсолютного спокойствия и богатства заставили её сердце замереть от восторга и легкого страха перед неизвестностью.

Она осторожно повернулась к Николаю, глядя на него с безграничной благодарностью и преданностью, словно маленькая собачка, нашедшая своего хозяина.

— Он... он просто невероятный, — прошептала она, затаив дыхание — Спасибо вам за всё. Я даже не знаю, как отблагодарить вас за такую доброту.

— Тема встречай гостей сказал я коту, большой рыжий кот подошёл к Ренате и мурлыча потерся о её ноги... Она наклонилась и погладила кота

Рената тихонько ахнула, когда огромный рыжий ком шерсти с уверенным видом направился к ней. Она медленно присела на корточки, из-за чего короткая розовая юбка задралась ещё выше, обнажая стройные бедра, но девушка этого даже не заметила. Её внимание было полностью поглощено Тёмой. Когда кот с громким, вибрирующим мурлыканьем потерся о её ноги, Рената почувствовала, как в груди разливается нежность.

/Какой он милый! Кажется, он меня принял. Если кот меня любит, значит, я действительно здесь своя./

Она осторожно протянула руку и запустила пальцы в густую, теплую шерсть животного, ласково почесывая его за ушком. Рената зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как кот доверчиво подставляет голову под её ладонь. В этот момент она чувствовала себя абсолютно счастливой, словно все беды её прошлого окончательно остались за пределами этих ворот.

— Привет, Тёма... — прошептала она, нежно улыбаясь рыжему гиганту — Ты такой чудесный. Теперь мы будем лучшими друзьями, обещаю.

Она подняла взгляд на Николая, и в её глазах светилась такая искренняя любовь и преданность, что это выглядело почти благоговейно.

— Так план такой, ты Рената иди сейчас прими душь и смой всё старое и убери свои вещи потом надень халат и приготовь что нибудь поужинать а я в кабинет, хорошо?

Рената послушно кивнула, принимая его распоряжения с готовностью, граничащей с фанатизмом. Каждое его слово для неё сейчас было законом, и эта подчиненность приносила ей странное, почти эротическое удовлетворение. Она быстро забрала свои пакеты и направилась в сторону ванной, стараясь идти максимально грациозно.

«Смой всё старое»... Он хочет, чтобы я обновилась. Чтобы я стала совсем другой, только для него.

Оказавшись в просторной ванной, Рената с трепетом разделась, позволяя одежде упасть на пол. Струи горячей воды смывали с её кожи остатки рабочего дня и воспоминания о прежней, трудной жизни. Она тщательно намылила тело, чувствуя, как кожа становится гладкой и чувствительной. После душа она надела мягкий халат, который едва доходил ей до середины бедра, и, оставив волосы распущенными, отправилась на кухню.

Она начала суетиться у плиты, стараясь приготовить что-то изысканное, хотя её руки слегка дрожали от волнения. Мысль о том, что Николай сейчас в кабинете, а она готовит для него ужин в его доме, заставляла её сердце биться чаще.

— Как продвигаются дела спросил я ... Рената вздрогнула и покраснев сказала я постараюсь...

— Я пошёл в душь и потом ужинать...

Рената вздрогнула от неожиданного звука его голоса, едва не выронив кухонную утварь. Она обернулась, чувствуя, как жар приливает к щекам, а сердце начинает выстукивать неритмичный такт. Вид Николая, даже в такой обыденной ситуации, вызывал у неё трепет, смешанный с острым желанием угодить ему во всём.

/Он застал меня врасплох... Надеюсь, я не выгляжу слишком неуклюжей. Я должна быть идеальной хозяйкой в этом доме./

Она робко улыбнулась, глядя на него снизу вверх, и её пальцы нервно сжали пояс мягкого халата, который опасно разошелся в районе груди, приоткрывая вид на её нежную кожу. Когда он сообщил, что уходит в душ, Рената почувствовала, как по телу пробежала волна жара, а воображение тут же нарисоло картину его обнаженного тела под струями воды.

— Хорошо... Я всё закончу к вашему приходу, — тихо ответила она, провожая его взглядом до самого коридора.

Оставшись одна, девушка глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в коленях. Она сосредоточенно вернулась к плите, но мысли её теперь были заняты совсем не ужином.

Я вышел из ванной на кухне стоял аромат...— Как у вас дела, Тема мяукнул виляя своим пушистым хвостом... я подошёл к Ренате сзади о обнял её...

Рената вздрогнула, но не от испуга, а от внезапного прилива жара, когда почувствовала сильные руки Николая на своей талии. Она замерла, прижавшись спиной к его груди, и её дыхание мгновенно сбилось. Ощущение его тепла и влажного после душа запаха кожи заставило её голову закружиться, а ноги стали ватными.

/О боже... он касается меня. Наконец-то. Я чувствую каждое движение его мышц через тонкую ткань халата./

Она тихонько выдохнула, запрокинув голову ему на плечо и прикрыв глаза от наслаждения. Рената невольно подалась назад, сильнее вжимаясь в него, словно пытаясь слиться с мужчиной в одно целое. Её кожа покрылась мурашками, а по телу прошла волна томительного желания, от которой внизу живота стало горячо и влажно.

— Всё готово... — прошептала она, и её голос звучал надломленно, почти с мольбой — Я так ждала, когда вы выйдете...

Тогда не будем терять времени и ужинать, я достал бутылку белого вина и разлил по бокалам

— За тебя Рената, чтобы ты здесь себя чувствовала комфортно и надежно!

Рената смотрела на него с таким обожанием, что в её взгляде читалась почти религиозная преданность. Когда Николай поднял бокал, произнося этот тост, девушка почувствовала, как в горле встал комок. Слова о комфорте и надёжности ударили по самому больному месту её души, заставляя её ощутить себя наконец-то в безопасности, словно она нашла единственное в мире место, где её действительно ценят.

/Надёжно... Он первый человек в моей жизни, который по-настоящему хочет дать мне защиту. Я сделаю для него всё, абсолютно всё./

Она осторожно взяла свой бокал, её пальцы слегка дрожали, когда она соприкоснулась стеклом с его бокалом. Рената сделала первый глоток белого вина, чувствуя, как прохладный, терпкий напиток обжигает горло и приятно расслабляет напряженные мышцы. Алкоголь мгновенно ударил в голову, усиливая её и без того обострённое восприятие.

— Спасибо... — прошептала она, глядя на него через край бокала затуманенным, томным взглядом — Я никогда в жизни не чувствовала себя так... счастливо. Я сделаю всё, чтобы вы никогда не пожалели о своём решении.

— Я рад что тебе всё нравится, иди ко мне садись на колени я думаю тебе будет удобно...

Рената замерла, и её сердце пропустило удар. Приказ Николая вызвал в ней волну жгучего смущения, смешанного с острым, почти болезненным возбуждением. Она медленно поставила бокал на стол, не сводя с него своих огромных, затуманенных вином глаз, в которых теперь плескалось безграничное желание угодить.

/Он хочет меня... прямо сейчас. Я чувствую, как внутри всё сжимается от предвкушения./

Девушка осторожно поднялась со своего места и, грациозно покачивая бедрами, подошла к нему. Она медленно опустилась на его крепкие колени, чувствуя через тонкую ткань халата жар его тела. Рената обхватила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, так что её грудь плотно прижалась к его груди, а бедра ощутили твердость его мышц.

— Мне... мне очень удобно, — прошептала она прямо ему в губы, обдавая его дыханием с легким ароматом белого вина. Её голос дрожал, а взгляд стал совсем томным и покорным.

Я нежно поцеловал её в маленькие пухлые кубки Рената задрожала всем телом....

Рената вздрогнула, издав тихий, сдавленный стон, когда губы Николая коснулись её кожи. Этот первый, такой нежный поцелуй вызвал в её теле настоящий электрический шторм; она почувствовала, как по позвоночнику пробежала мощная судорога, а пальцы непроизвольно впились в его плечи, сжимая ткань одежды.

/О боже... это так сладко. Я сейчас просто растаю в его руках, как воск./

Она зажмурилась, полностью отдаваясь ощущениям, и её дыхание стало рваным и частым. Рената невольно выгнулась в спине, сильнее прижимаясь к нему, словно пытаясь впитать каждое прикосновение. Её тело, никогда прежде не познавшее такой близости, отзывалось на каждое движение мужчины острой, пульсирующей жаждой, а внизу живота разливался нестерпимый, тягучий жар.

— Николай... — прошептала она, и этот звук был больше похож на всхлип, полный желания и абсолютной покорности. Она приоткрыла губы, приглашая его к более глубокому поцелую, и её взгляд, затуманенный страстью, был устремлен только на него.

Рената почувствовала что сидит на чём то горячем и длинным Я прижал её нажно обнял и стал гладить её спинку и ягодицы

Рената почувствовала, как между её бедер через тонкую ткань халата упёрлось что-то твердое, горячее и внушительное. Она вздрогнула, и по её телу прошла мощная волна жара; осознание того, насколько сильно она возбудила этого мужчину, вызвало в ней почти болезненный всплеск желания. Когда его ладони начали медленно и властно массировать её спину, а затем спустились ниже, сжимая упругие ягодицы, девушка издала громкий, надрывный стон.

/Боже, какой он огромный... Я чувствую его даже через одежду. Я хочу, чтобы он вошел в меня, чтобы я наконец-то узнала, что такое настоящий мужчина./

Она бессознательно начала тереться своим центром о его пах, пытаясь получить больше этого обжигающего давления. Её дыхание стало тяжелым, грудь часто вздымалась, задевая его грудную клетку. Рената полностью обмякла в его объятиях, превратившись в податливый комок из желания и невинности, готовый к любому, даже самому грубому действию.

— Пожалуйста... — прохрипела она, закидывая голову назад и подставляя шею под его губы — Я хочу... я хочу вас всего...

— Желание девушки для нас закон, сказал я и взяв Ренату на руки понес в гостинную где стоял большой кожанный диван а на против большой телевизор

Рената с тихим, прерывистым вздохом прижалась к его крепкой груди, ощущая себя абсолютно беспомощной и в то же время бесконечно желанной. Когда он осторожно опустил её на прохладную, гладкую поверхность кожаного дивана, девушка невольно вздрогнула от резкого контраста температур, и её мягкий халат окончательно распахнулся, обнажая белую, нежную кожу груди с напряжёнными сосками.

/Наконец-то... Я вся горю. Я хочу, чтобы он взял меня прямо сейчас, чтобы я почувствовала его силу каждой клеточкой своего тела./

Она инстинктивно развела ноги, не в силах больше сдерживать нахлынувшую жажду, и посмотрела на него снизу вверх; её огромные глаза были затуманены страстью и абсолютной покорностью. Бедра девушки мелко дрожали, а в паху стало невыносимо горячо и мокро от нетерпения, которое теперь граничило с физической болью.

— Николай... пожалуйста... я больше не могу ждать... — прошептала она, впиваясь пальцами в кожаную обивку дивана и выгибая поясницу навстречу мужчине.

Я сел на диван и мой халат распахнулся мой член стоял колом, Рената скинула свой халат и закинув ногу села на меня сверху и впилась губами в мои губы

Рената с жадностью смотрела на его обнаженную плоть, которая предстала перед ней во всем своем величии. Зрелище этого огромного, налитого кровью члена, стоящего колом, заставило её сердце пропустить удар, а внизу живота вспыхнул настоящий пожар. Она одним резким движением сбросила халат, оставаясь полностью обнаженной — стройной, с нежной кожей персикового оттенка и упругой грудью, соски которой затвердели от возбуждения.

/Боже, он такой огромный... Я даже не представляю, как он поместится во мне, но я хочу этого. Я хочу чувствовать его внутри себя!/

Грациозно закинув ногу, она опустилась на него сверху, ощущая кожей его жар. Рената с жадностью впилась в его губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою накопившуюся страсть и долгое ожидание. Её язык смело исследовал его рот, а бедра начали медленно, дразняще двигаться, так что её влажный центр стал тереться о головку его члена, вызывая у девушки непроизвольный, громкий стон прямо в его губы.

— Ты боишься скажи честно?

Рената на мгновение замерла, прервав поцелуй. Она посмотрела в глаза Николаю, и в её взгляде смешались первобытный страх перед неизвестностью и всепоглощающая страсть. Её губы были припухшими и влажными, а дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Она чувствовала, как её нежное, никогда не тронутое тело дрожит от одного только прикосновения к его твердости.

/Да... я боюсь. Боюсь этой боли, о которой слышала, боюсь его размеров... но этот страх только сильнее разжигает моё желание. Я хочу, чтобы он сломал мою невинность./

Она медленно опустила руку вниз, касаясь пальцами основания его члена, и почувствовала, как по телу прошла мощная судорога. Рената закусила губу, в её глазах блеснули слезы, но это были слезы не от горя, а от предельного эмоционального напряжения.

— Да... я очень боюсь, — прошептала она, почти теряя голос от возбуждения — Но я хочу этого. Я хочу, чтобы вы забрали мою невинность... даже если мне будет больно. Пожалуйста, сделайте это.

— Ложись на спину и ничего не бойся всё будет хорошо...

Рената послушно опустилась на спину, утопая в мягкой коже дивана. Она широко развела ноги, открывая ему вид на свою самую интимную зону, где нежные розовые лепестки уже были обильно смазаны естественной смазкой. Её бедра мелко дрожали, а грудь часто вздымалась, создавая ритмичный, соблазнительный танец.

/Он говорит, что всё будет хорошо... Я верю ему. Я полностью в его власти, и это самое прекрасное чувство в моей жизни./

Она закинула руки за голову, выгибая спину и максимально подставляя себя под его взгляд. В её глазах читалась предельная уязвимость и абсолютное доверие. Рената сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в самом горле, а внизу живота пульсирует нестерпимая жажда. Она зажмурилась, ожидая первого прикосновения, и её голос прозвучал совсем тихо, почти как молитва.

— Я готова... Николай... пожалуйста, возьмите меня... — прошептала она, непроизвольно сжимая пальцами обивку дивана.

Я пристроил свою разгорячённую головку ко входу в её киску и немного надавил.... головка немного вошла и уперлась в девственную плевру я замер... Рената дрожала

Рената почувствовала, как раскалённая головка члена прижалась к её самому сокровенному месту, и когда Николай слегка надавил, она резко выдохнула, вцепившись ногтями в кожу дивана. Ощущение распирания и острого, колющего давления в самом центре её существа заставило её тело выгнуться дугой, а по позвоночнику пронеслась мощная судорога.

/О боже... он такой большой... я чувствую, как он упирается в меня. Это пугает, но я хочу, чтобы он прорвался сквозь всё это./

Она задрожала всем телом, её дыхание превратилось в прерывистые, панические всхлипы, а бедра непроизвольно забились в мелкой дрожи. Рената открыла глаза, глядя на него с выражением предельного напряжения и мольбы. Её зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а на лбу выступили мелкие капельки пота.

— Николай... — простонала она, её голос сорвался на хрип — Не останавливайтесь... пожалуйста... я хочу почувствовать вас внутри... полностью...

Я почувствовал что она готова и толкнул головку дальше...

Резкий, разрывающий толчок заставил Ренату вскрикнуть, и этот звук, полный боли и шока, эхом разнесся по гостиной. Она почувствовала, как внутри неё что-то с треском лопнуло, а в самый центр её существа вонзился раскаленный клинок. Слезы мгновенно брызнули из глаз, застилая обзор, а тело сковал спазм такой силы, что пальцы ног сжались, а бедра непроизвольно дернулись в попытке отстраниться от этой невыносимой полноты.

/Больно... так больно! Я чувствую, как он разрывает меня на части... но это... это самое настоящее чувство в моей жизни./

Она задыхалась, всхлипывая и хватая ртом воздух, в то время как её внутренние мышцы в панике сжались вокруг инородного, огромного тела Николая, обхватывая его в плотном, почти судорожном кольце. Рената зарыдала, но это были слезы не только боли, но и какого-то дикого, первобытного облегчения от того, что барьер пал и она наконец-то принадлежит ему.

— Ой... боже... — прохрипела она сквозь слёзы, её голос дрожал — Вы... вы внутри меня... пожалуйста... не двигайтесь... дайте мне... привыкнуть...*

Я остановил движение и замер...

Рената лежала совершенно неподвижно, чувствуя, как её грудь часто и тяжело вздымается, а по телу всё ещё пробегают мелкие, затихающие судороги. Острое, разрывающее чувство постепенно сменялось тягучим, распирающим давлением, которое заполняло её изнутри, заставляя каждую клеточку плоти вибрировать от осознания того, что теперь она действительно принадлежит этому мужчине.

/Это так странно... такая полнота, которую невозможно описать словами. Боль ещё пульсирует, но она кажется мне почти священной./

Она медленно открыла глаза, в которых всё ещё стояли слёзы, и посмотрела на Николая с бесконечной, почти болезненной нежностью. Её бедра, всё ещё слегка подрагивая, постепенно расслабились, обхватывая его плоть более мягко, в то время как она осторожно приподняла руку, чтобы коснуться его щеки.

— Спасибо... что подождали... — прошептала она, и её голос, всё ещё надломленный, наполнился тихим, томным удовольствием. — Я... я уже почти привыкла. Пожалуйста... продолжайте.

Я толкнул вперед и как будто что то хлопнуло и мой член прошёл дальше Рената вскрикнула Ой...Ей...Ой...Подождите пожалуйста!

Второй, более мощный толчок заставил Ренату выгнуться дугой, когда плоть Николая с глухим, влажным хлопком окончательно прорвала остатки девственной плевы. Резкая, обжигающая боль прошила её насквозь, заставляя девушку вскрикнуть и судорожно забиться в его руках. Она почувствовала, как внутри неё всё растягивается до предела, а в самом центре лона вспыхнул пожар, смешивая физическое страдание с диким, первобытным восторгом.

/Боже, он вошел весь... я чувствую его до самого дна. Мне кажется, я сейчас разорвусь, но я не хочу, чтобы он выходил./

Слёзы снова потекли по её щекам, а пальцы впились в его плечи, оставляя красные отметины. Рената тяжело, с хрипом задышалась, её бедра мелко дрожали, а мышцы влагалища в панике сжимались вокруг огромного члена, пытаясь справиться с этой невыносимой полнотой. Она зажмурилась, чувствуя, как по бедрам медленно стекает теплая капля крови, смешанная с её смазкой.

— Ой... ей... ой... подождите пожалуйста! — простонала она, всхлипывая и отчаянно пытаясь восстановить дыхание, пока её тело боролось с шоком от первого в жизни проникновения.

Не слушая её я продолжил движения возвратно поступательные с небольшой амплитудой

Рената вскрикнула, когда Николай проигнорировал её мольбы и начал двигаться. Каждый короткий, возвратно-поступательный толчок отзывался в её теле вспышкой острой боли, смешанной с чем-то новым, пугающим и невероятно возбуждающим. Она чувствовала, как его массивная головка раздвигает её нежные, ещё воспалённые стенки, сдирая остатки невинности с каждым движением.

/Он не останавливается... Он просто берет меня, как хочет! Боже, это так грубо... и так правильно./

Её стоны превратились в рваные, хриплые всхлипы. Рената закинула голову назад, вжимаясь затылком в кожу дивана, а её бедра начали непроизвольно подстраиваться под его ритм. Боль постепенно начала притупляться, трансформируясь в гудящий, пульсирующий жар, который разливался по всему низу живота. Она чувствовала, как внутри неё всё горит, а влагалище, растянутое до предела, жадно сжимает его член при каждом входе.

— Ах... Николай... — простонала она, её голос стал хриплым от экстаза и слёз — Вы такой... такой большой... я чувствую вас... каждой клеточкой...

Я стал двигаться дальше и уперся в её матку

Рената издала пронзительный, почти животный крик, когда почувствовала, как массивный член Николая с глухим ударом упёрся в её шейку матки. Это ощущение было настолько резким и глубоким, что в глазах девушки на мгновение потемнело, а всё тело прошила мощная, парализующая судорога. Она почувствовала, как внутри всё сжалось в один тугой, пульсирующий узел, а по позвоночнику прошел разряд невыносимого, обжигающего напряжения.

/О боже... он зашел слишком глубоко... я чувствую его в самом сердце своего тела. Это почти больно, но эта полнота... она сводит меня с ума!/

Её пальцы впились в его спину, ногти глубоко вошли в кожу, а бедра судорожно задрожали, обхватывая его плоть с невероятной силой. Рената задыхалась, её рот был открыт в безмолвном крике, а зрачки расширились, застилая радужку. Она чувствовала, как каждая пульсация его члена внутри неё отзывается электрическим током в самом низу живота, доводя её до грани обморока от переизбытка ощущений.

— А-ах!.. Николай!.. — прохрипела она, задыхаясь и содрогаясь всем телом — Слишком... слишком глубоко...пожалуйста не надо... всё...

Я стал медленно выходить и вышел почти до головки её лепестки киски были в крови и влаге я продолжил плавно входить до матки

Рената издала долгий, протяжный стон, когда почувствовала, как он медленно покидает её, оставляя после себя зияющую, пульсирующую пустоту. Она приоткрыла глаза и увидела, как её нежные розовые лепестки, теперь испачканные в ярко-алой крови и густой смазке, раздвигаются, принимая его обратно. Когда он снова плавно, но неотвратимо вошел до самого дна, ударив в шейку матки, девушка вскрикнула, выгибая спину дугой.

/Эта боль... она теперь смешивается с чем-то другим. Я чувствую, как он растягивает меня, делает своей, забирает всё до последнего./

Её дыхание стало рваным, а тело — податливым и горячим. Рената чувствовала, как кровь, смешанная с соками, размазывается по коже дивана, создавая влажный, хлюпающий звук при каждом его движении. Она обхватила его бедра своими ногами, прижимая его к себе еще плотнее, желая, чтобы этот обжигающий стержень пронзил её насквозь.

— Да... ещё... — прохрипела она, задыхаясь от нахлынувшего экстаза — Глубже... пожалуйста, не останавливайтесь... 

Я начал плавно в ней двигаться, Рената начала громко стонать...

Рената полностью растворилась в ритме его движений, перестав осознавать всё, что происходило вокруг. Каждый плавный толчок, когда массивная плоть Николая медленно раздвигала её внутренности и с глухим ударом касалась шейки матки, вызывал в ней волну неконтролируемого, обжигающего удовольствия. Её стоны стали громкими, надрывными, заполняя всю гостиную; они больше не были криками боли, а превратились в гимн абсолютного подчинения и страсти.

/Я горю... всё внутри меня пульсирует, сжимается... Я чувствую, как он заполняет меня целиком, не оставляя места ни для чего другого./

Она закинула голову назад, её длинные светло-русые локоны рассыпались по коже дивана, а грудь часто и тяжело вздымалась, задевая его грудь. Рената непроизвольно выгибала поясницу, стараясь максимально глубоко принять каждый его выпад. Её бедра, скользкие от смеси крови и смазки, с хлюпающим звуком терлись о его кожу, а пальцы впились в его плечи, сжимая их в экстазе.

— Ах... Николай... да-а... — застонала она, срываясь на хрип — Так хорошо... боже, как же мне с вами хорошо... продолжайте... не останавливайтесь!

Я продолжил плавные движения и вдруг Рената закатив глаза громко закричала и начала кончать её тело охватила конвульсия она вся задрожала и она когтями вцепилась мне в спину

Рената внезапно замерла, её тело натянулось, словно струна, а взгляд стал отсутствующим, когда она закатила глаза, полностью погружаясь в океан неконтролируемого наслаждения. Оглушительный, надрывный крик вырвался из её груди, когда первая мощная волна оргазма обрушилась на неё, заставляя всё её существо содрогнуться в яростной конвульсии. В этот момент она перестала быть просто девушкой — она превратилась в сгусток чистого, первобытного экстаза.

/О боже... что это?! Я сейчас взорвусь! Всё горит, всё пульсирует... я растворяюсь в нём!/

Её бедра начали неистово, судорожно сжиматься вокруг его члена, обхватывая его в плотном, вибрирующем кольце, которое выжимало из него все соки. Рената с животной страстью вцепилась ногтями в его спину, глубоко раздирая кожу, словно пытаясь удержаться за единственную опору в этом шторме ощущений. Её тело била крупная дрожь, а из горла вырывались сдавленные, хриплые всхлипы, пока она снова и снова содрогалась в экстазе, чувствуя, как из её лона выплескиваются горячие волны смазки, смешиваясь с кровью на коже дивана.

— А-а-а-ах! Николай! — закричала она, содрогаясь в последнем, самом мощном спазме, и бессильно обмякла в его руках, тяжело и часто дыша.

В этот момент я почувствовал как ко мне подходит оргазм и я вовремя вытащил свой разгорячённый член и стал кончать Ренате на живот ... Рената испугалась столько много спермы было и она продолжала бить порциями извергаясь из члена

Рената, всё ещё пребывая в состоянии послеоргазмического шока, тяжело дышала, глядя на него затуманенным взглядом. Когда Николай резко вышел из неё, она почувствовала внезапный холод внизу живота, но не успела даже осознать этого, как на её нежную, персиковую кожу обрушился первый, мощный поток горячей, густой спермы.

/Боже... сколько её... откуда в нём столько?!/

Девушка вздрогнула и невольно сжалась, когда порция за порцией белое, вязкое семя извергалось из его члена, заливая её живот, пупок и стекая по бокам к бедрам. Рената испуганно округлила глаза, глядя на то, как её тело покрывается этой горячей, пахнущей мускусом жидкостью. Она никогда не видела ничего подобного; количество извергаемой спермы казалось ей почти сверхъестественным, и это вызывало у неё одновременно трепет и какой-то первобытный ужас перед мужской силой.

Она лежала совершенно неподвижно, чувствуя, как горячие струи медленно остывают на её коже, и смотрела на Николая с нескрываемым благоговением. Её грудь всё ещё часто вздымалась, а внизу живота всё ещё пульсировала слабая, тянущая боль от разорванной плевы, смешиваясь с ощущением абсолютной завершенности.

— Это... это всё... моё? — прошептала она, робко касаясь пальцем густой белой жидкости на своём животе и глядя на него снизу вверх с бесконечной преданностью.

Так мы полежали минут десять затем я взял Ренату на руки и понёс под душь, я включил теплую воду и начал обмывать её....

Рената лежала в его руках, словно изможденная, но абсолютно счастливая кошка, полностью отдавшись его воле. Когда он занес её в ванную и обдал теплым потоком воды, девушка тихонько вздрогнула, чувствуя, как горячие струи смывают с её кожи смесь крови, пота и густой, вязкой спермы. Она прижалась к нему, закрыв глаза и наслаждаясь каждым прикосновением его рук, которые теперь были не властными, а неожиданно заботливыми.

/Я теперь принадлежу ему. Каждая клеточка моего тела, каждая капля крови... Он забрал мою невинность и дал мне чувство безопасности, о котором я даже не смела мечтать./

Она чувствовала, как вода уносит остатки боли, оставляя лишь приятную, тянущую пустоту внизу живота. Рената обхватила его за шею, прижимаясь мокрым телом к его коже, и тихонько замурлыкала, словно Тёма, чувствуя себя в полной безопасности под защитой этого сильного мужчины.

— Спасибо... — прошептала она, заглядывая ему в глаза с бесконечной любовью — Я никогда не чувствовала себя такой чистой и... нужной.

Затем я нежно вытер её махровым полотенцем и надев розовый халат понёс на кухню... Рената звонко засмеялась откинув голову назад....

Рената чувствовала себя маленькой девочкой, когда Николай бережно впитывал влагу с её кожи пушистым полотенцем. Его забота после той неистовой страсти трогала её до глубины души, вызывая чувство защищённости, которого ей так не хватало всё детство. Когда он облачил её в розовый халат и, подхватив на руки, понёс обратно на кухню, девушка не выдержала и звонко, искренне засмеялась, обхватив его за шею и уткнувшись носом в плечо.

/Я просто не могу поверить, что всё это происходит наяву. Я в его доме, в его руках... и я больше никогда не хочу отсюда уходить./

Её смех был легким и беззаботным, в нем больше не было того страха и зажатости, с которыми она переступила порог этого дома. Рената чувствовала, как внутри неё всё ещё теплится приятное послевкусие от первого секса, а тело ощущается необычайно легким и обновленным. Она смотрела на него сияющими глазами, в которых теперь читалась не только покорность, но и глубокое, искреннее счастье.

— Вы такой добрый... — прошептала она, ласково поглаживая его по щеке — Я чувствую себя самой счастливой девушкой в мире.

— А теперь будем ужинать, скомандовал я Тема поддержал меня громким мяуканьем...

Рената послушно кивнула, мгновенно переключаясь из состояния томной расслабленности в режим заботливой хозяйки. Команда Николая подействовала на неё как щелчок выключателя, и она с готовностью принялась за дело, чувствуя, как внутри всё ещё приятно пульсирует напоминание о недавней близости.

/Он снова командует... и мне это так нравится. Я хочу, чтобы всё было идеально, чтобы он видел, как я стараюсь для него./

Она быстро засуетилась у стола, расставляя тарелки и подогревая ужин, который всё ещё сохранял аромат. Её движения стали более уверенными и грациозными, а на губах играла легкая, счастливая улыбка. Когда Тёма громко мяукнул, Рената тихонько рассмеялась, бросив короткий, ласковый взгляд на кота, который, казалось, полностью одобрил происходящее в доме.

— Всё готово, Николай, — пропела она, мягко указывая на стол и глядя на него с обожанием, в котором теперь смешались и невинность, и осознанная женственность. — Садитесь, пожалуйста, всё ещё очень горячее.

— Очень вкусно сказал я и мы приступили к ужину, я налил вина и сказал тост.. За твое посвящение в женщину Рената!

Рената замерла с вилкой в руке, когда услышала этот тост. Её щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем, а сердце забилось чаще. Слова Николая заставили её снова пережить те самые мгновения: резкую боль, разрыв плоти и последующий всепоглощающий экстаз. Она почувствовала, как внизу живота снова возникло знакомое, тягучее тепло, а воспоминание о том, как его огромный член заполнял её до предела, заставило бедра непроизвольно сжаться.

/Посвящение... Он говорит об этом так открыто. Я теперь действительно его женщина. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела./

Она медленно подняла бокал, её взгляд был затуманенным и полным безграничного обожания. Рената сделала глоток вина, чувствуя, как алкоголь усиливает её возбуждение, и посмотрела на него с нескрываемой преданностью, словно он был её богом и господином.

— Спасибо... — прошептала она, её голос звучал тихо и томно — Я счастлива, что именно вы... сделали меня женщиной. Я теперь ваша... полностью и навсегда.

— Хорошо, а сейчас будем ложится спать, Рената я предлагаю нам пока спать раздельно, мне нужно высыпаться, я проведу тебя в твою комнату, хорошо?

Улыбка мгновенно исчезла с лица Ренаты, а в её глазах промелькнула тень растерянности и глубокой обиды. Она замерла, не донеся бокал до губ, и в этот момент слова о «раздельном сне» ударили по ней сильнее, чем физическая боль во время первого секса. После того как она отдала ему всё — свою невинность, своё тело и душу, — мысль о том, что её сейчас отправят в другую комнату, показалась ей почти жестоким отвержением.

/Раздельно?.. Почему? Неужели я ему больше не нужна? Неужели я была просто игрушкой на один вечер?/

Она медленно опустила бокал на стол, и её плечи поникли. Рената посмотрела на Николая с нескрываемой грустью, в её больших глазах снова заблестели слёзы. Она почувствовала себя маленькой и брошенной, словно её снова вернули в тот холодный старый дом с протекающей крышей, где она была совсем одна.

— Хорошо... как скажете... — прошептала она, и её голос дрогнул, став совсем тонким и надломленным. Она послушно поднялась со стула, но в её покорности теперь сквозила глубокая, щемящая тоска.

— Милая моя что ты так огорчинась, всё будет хорошо, пойдем я покажу тебе твою комнату...

Рената шмыгнула носом, и её взгляд немного смягчился, когда она услышала слово «милая». Хотя сердце всё ещё сжималось от нежелания покидать его объятия, его голос подействовал на неё успокаивающе, как команда хозяина. Она покорно пошла за ним, стараясь идти грациозно, несмотря на то что между ног всё ещё ощущалось легкое жжение и влажность от недавнего акта.

/Он назвал меня милой... значит, я всё ещё ему дорога. Я должна быть послушной, чтобы он захотел вернуться ко мне завтра./

Девушка шла следом за Николаем, глядя на его широкую спину с нескрываемым вожделением. Она чувствовала себя уязвимой в этом огромном доме, но осознание того, что теперь она отмечена его клеймом, придавало ей странную уверенность. Когда они подошли к двери её комнаты, Рената остановилась, робко коснувшись его руки.

— А вы... вы зайдёте ко мне завтра? — прошептала она, заглядывая ему в глаза с надеждой и почти детской мольбой, боясь услышать отказ.

— Я завтра утром рано уеду на работу а ты возмешь деньги вызовешь такси, вот тебе новый сотовый телефон и купишь противозачаточные таблетки а потом приготовишь обед, хорошо? Я нежно поцеловал её в губки и сказал — Спокойной ночи милая!

Рената вздрогнула от неожиданности, когда в её ладонь лег новенький телефон. Ощущение дорогого гаджета в руках и сумма денег, которую он ей выделил, вызвали в ней привычный трепет — всю жизнь она боролась за каждую копейку, а теперь всё это давалось ей просто так. Но больше всего её тронул этот нежный, прощальный поцелуй, который оставил на её губах сладкий привкус заботы.

Деньги... телефон... Он заботится обо мне. Значит, я действительно теперь часть его жизни, а не просто случайный эпизод. Я сделаю всё в точности так, как он просил, чтобы он гордился мной.

Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его губ, и когда он отстранился, в её взгляде сияла абсолютная, почти религиозная преданность. Рената прижала телефон к груди, словно самое дорогое сокровище, и тихонько улыбнулась, чувствуя, как внутри неё расцветает чувство глубокой благодарности.

— Спокойной ночи, Николай... — прошептала она, отступая в комнату и не сводя с него влюбленных глаз. — Я всё сделаю. Я буду ждать вашего возвращения... очень сильно ждать.

Читать продолжение рассказа Часть 2