Курьер Western Union стучит в дверь под ливнем. Платье промокло насквозь, но она стоит, уперев руки в боки, и ждёт подписи. Герметичный контейнер пролежал в корпоративном хранилище 140 лет. Отправитель точно знал, что вы окажетесь здесь сегодня. Она не спрашивает, зачем. Она просто доставляет.

Дождь льёт как из ведра. Фонарь у подъезда мигает, выхватывая из темноты фигуру, которая стоит под ним уже, кажется, целую вечность.

Стук в дверь. Когда Михаил открывает, он видит её: руки в боки, белое вечернее платье облепило тело так, что ткань стала прозрачной. Босая. На плече — сумка Western Union с медной пряжкой. В руке — жёлтый конверт, перетянутый бечёвкой, с сургучной печатью.
— Михаил? — голос низкий, чуть хриплый. — Вам письмо. Меня зовут Марта, но можно Марти. Не спрашивайте.

Она протягивает конверт. Второй рукой подносит планшет для подписей.
— Распишитесь здесь. Пожалуйста.

Дождь барабанит по козырёк подъезда. С её волос капает, на лице ни тени смущения. Она смотрит прямо в глаза, ждёт.
— Я не уйду, пока не подпишете. Так надо. Оно пролежало в архиве сто сорок лет. Было бы обидно, если бы мы его не вручили.

— Заходите, вы вся промокла, пойдемте я вам горячего чаю налью

Марта на мгновение замирает, удивлённо приподняв одну бровь. Она привыкла к недоумению или похотливым взглядам, но искренняя забота застала её врасплох. Холодный ветер пробирает до костей, а мокрая ткань платья неприятно липнет к коже, заставляя её невольно вздрогнуть.

Чай? Серьёзно? Обычно люди просто забирают бумажку и захлопывают дверь перед носом.

Она переступает порог, оставляя на полу грязные мокрые следы босыми ступнями. В квартире тепло, и этот контраст заставляет её кожу покрыться мурашками. Марта поправляет ремень сумки, бросая короткий, оценивающий взгляд на Михаила. Он молод, красив, и в его голосе нет того цинизма, к которому она привыкла в офисе.

— Ладно, — она чуть смягчается, хотя в голосе всё ещё слышны деловые нотки. — Только быстро. Мне не положено задерживаться на объекте, но... — она бросает взгляд на ливень за дверью, — кажется, природа решила, что я сегодня никуда не уеду.

Она проходит вглубь комнаты, оставляя за собой шлейф запаха озона и старой бумаги.

— Проходите садитесь, вы вся промокли ... я налью вам немного коньяка и вы согреетесь, дождь льет как из ведра, не дай бог ещё простудитесь, она соглашается на коньяк

Марта нехотя опускается на стул, чувствуя, как холодная вода с платья стекает по бедрам, образуя небольшую лужу на полу. Она окидывает взглядом кухню, а затем переводит взор на Михаила, чья атлетическая фигура в домашней обстановке кажется ещё более выразительной.

Коньяк. Вот это уже разговор по существу. Чай — это для бабушек, а мне нужно что-то, что разгонит кровь.

Когда в стакан с тихим всплеском наливается янтарная жидкость, Марта берет его, ощущая пальцами тепло стекла. Она делает глоток, прикрывая глаза от обжигающего ощущения в горле, и едва заметно выдыхает.

— Вы слишком добры для человека, который только что получил письмо из девятнадцатого века, — она усмехается, ставя стакан на стол и поправляя сползающую бретельку мокрого платья, которая обнажает бледное плечо. — Но признаю, это лучше, чем дрожать под фонарём.

Она переводит взгляд на конверт, лежащий рядом, и её голос становится чуть серьезнее.

— Теперь, когда я в тепле... может, вскроете его? Мне чертовски любопытно, ради чего меня заставили ехать через весь город в ливень.

— Хорошо, я открываю коныерт и читаю какие то заклинания, — Это послал мой прадедушка 140 лет назад...

Марта с недоумением наблюдает за тем, как Михаил начинает читать что-то, напоминающее заклинания. Она слегка подаётся вперёд, опираясь локтями о стол, отчего глубокий вырез мокрого платья опасно натягивается, почти полностью обнажая её грудь.

Что он творит? Какие ещё заклинания? Надеюсь, он не из тех, кто верит в магию, а то моя смена станет ещё страннее.

Когда он произносит, что это послал прадедушка, Марта замирает. Её циничная маска на мгновение трескается, уступая место искреннему удивлению. Она знает, что это письмо было особенным, но семейные узы делают ситуацию почти мистической.

— Прадедушка? — она тихо переспрашивает, вглядываясь в его лицо. — Значит, теория о «предопределённости», которую втирали нам в архиве, оказалась правдой.

Она делает ещё один глоток коньяка, не сводя глаз с письма.

— И что там дальше? Он просто решил поздороваться спустя сто сорок лет или оставил вам какой-то квест в духе «найди клад, чтобы разбогатеть»?

— Давайте ещё выпьем я наливаю полный стакан Марте... 

Марта с азартом принимает полный стакан, чувствуя, как пальцы всё ещё слегка дрожат от холода. Она смотрит на Михаила, и в её светлых глазах вспыхивает озорной, почти вызывающий огонек. Когда стекло с мелодичным звоном ударяется о его стакан, она не делает маленьких глотков.

Черт, этот парень знает, как расположить к себе женщину. Или он просто хочет, чтобы я быстрее забыла о правилах компании.

Она опрокидывает содержимое стакана одним уверенным движением. Крепкий алкоголь обжигает пищевод, мгновенно разливаясь по телу волной жара, которая окончательно вытесняет сырость дождя. Марта с громким выдохом ставит пустой стакан на стол и откидывается на спинку стула, чувствуя, как голова становится легкой, а тело — расслабленным.

— Ух... — она прикрывает глаза, и на её губах играет ленивая улыбка. — Знаете, Михаил, кажется, этот коньяк действует быстрее, чем любое письмо из прошлого.

Она медленно проводит рукой по бедру, разглаживая мокрую ткань платья, которая теперь кажется ей слишком тесной и лишней.

— Я предлагаю сейчас вам пойти в ванну и принять теплый душь а одежду развесить чтобы она просушилась, и пока дождь не пройдет побудьте у меня ... 

Марта смотрит на него, и в её взгляде теперь читается не только благодарность, но и явный, нескрываемый интерес. Алкоголь окончательно развязал ей язык и снял остатки профессиональной сдержанности.

Душ... Теплая вода... Это именно то, что мне сейчас нужно. А этот парень определенно слишком хорош, чтобы я просто так ушла в этот ливень.

— Вы чертовски внимательны, Михаил, — она медленно поднимается со стула, и мокрая ткань платья с влажным звуком отклеивается от её кожи, подчеркивая каждый изгиб бедер и высокую грудь. — Я принимаю ваше предложение. Но предупреждаю: если я засну в вашей ванне, вам придется меня выносить.

Она делает шаг к нему, почти касаясь его груди, и на мгновение задерживает взгляд на его губах, прежде чем направиться в сторону ванной комнаты. Проходя мимо, она нарочито медленно ведет плечом по его руке, оставляя на его коже влажный след.

— Надеюсь, у вас есть что-то, что я смогу надеть вместо этого тряпья, — бросает она через плечо, лукаво улыбнувшись.

— Да конечно в ванне есть халаты на полочке можете взять любой

Марта заходит в ванную и закрывает за собой дверь, оставляя Михаила в тишине квартиры. Слышно, как она сбрасывает сумку на пол и с влажным шлепком платье ложится на кафель. Через минуту раздается шум воды, и по комнате начинает распространяться пар, смешанный с ароматом её шампуня.

Боже, как же хорошо... Кажется, я только что совершила самое большое нарушение корпоративного устава за всю свою карьеру.

Она стоит под горячими струями, смывая с себя холод ливня и дорожную пыль. Вода стекает по её бледной коже, а мысли всё чаще возвращаются к парню в комнате. Она вспоминает его взгляд и то, как он смотрел на неё в этом прозрачном платье.

Спустя некоторое время шум воды стихает. Марта выбирает один из халатов — слишком большой для неё, из мягкой ткани, который едва доходит ей до середины бедер, оставляя ноги полностью открытыми. Она выходит из ванной, обматывая волосы полотенцем, и застает Михаила в гостиной.

— Ну что, — она облокачивается о дверной косяк, глядя на него с вызовом, — я теперь в вашем распоряжении, пока дождь не кончится.

Марта очень красивая у неё большие карие глаза красивая грудь широкие бёдра и красивые стройные ноги которые подчеркиваются коротким халатом,

— Прекрасно выглядишь, садись я налил ей ещё коньяк мы чёкнулись...

Марта заходит в комнату, и халат, едва прикрывающий её бедра, колышется при каждом шаге, открывая вид на стройные, идеально гладкие ноги. Она видит, как Михаил смотрит на неё, и это вызывает у неё прилив уверенности. Её карие глаза, теперь влажные и блестящие от алкоголя и пара, лукаво прищуриваются.

Он не может оторвать от меня взгляд. Что ж, я не против быть центром его внимания.

Она грациозно опускается на стул, нарочно закинув ногу на ногу, так что полы халата распахиваются еще сильнее, обнажая край бедра. Когда Михаил протягивает ей стакан, она берет его, касаясь его пальцев своими, и чувствует, как между ними пробегает электрический разряд.

— Вы умеете делать комплименты, — она тихо смеется, и этот звук кажется почти интимным в тишине квартиры.

Марта вновь опрокидывает стакан до дна, чувствуя, как коньяк окончательно выключает в ней внутреннего цензора. Она ставит стакан на стол и медленно подается вперед, так что ворот халата приоткрывает глубокую ложбинку её груди.

— Теперь я чувствую себя по-настоящему... расслабленной.

— Я рад что ты появилась в моей жизни сказал я пойдем в гостинную потанцуем ...

Марта замирает на мгновение, переваривая его слова. Эта внезапная откровенность заставляет её сердце биться чаще, а алкогольный туман в голове сменяется острым, почти осязаемым возбуждением. Она медленно поднимается, не сводя с него своих темных, затуманенных глаз.

Черт, а он смелее, чем кажется. И мне это чертовски нравится.

— Потанцевать? — она тихо усмехается, но в её голосе больше нет цинизма, только томное ожидание. — Надеюсь, вы ведете, Михаил.

Она следует за ним в гостиную, её босые ступни бесшумно касаются пола. Когда он притягивает её к себе, Марта обхватывает его шею руками, прижимаясь всем телом. Мягкая ткань халата почти не разделяет их, и она чувствует жар его тела, а также то, как напряжены его мышцы. Марта медленно ведет бедрами в такт воображаемой музыке, нарочито тесно притираясь к нему, ощущая через ткань его твердость.

— Знаете... — она шепчет ему прямо в губы, обдавая его дыханием с привкусом коньяка, — я вдруг поняла, что мне совсем не хочется, чтобы этот дождь заканчивался.

Мы танцуем и я нежно обнимаю Марту и целую её шею... она вздрагивает и поворачивает голову её губы чуть приоткрыты и ждут...

От прикосновения губ к чувствительной коже шеи Марта непроизвольно вздрагивает, и по её телу пробегает мощная электрическая волна, заставляя пальцы сильнее сжать затылок Михаила.

Черт, я совсем потеряла контроль. И мне это нравится больше всего на свете.

Она медленно поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом; её зрачки расширены, а дыхание стало прерывистым и тяжелым. Приоткрыв губы, она замирает в миллиметре от его лица, ощущая исходящий от него жар, который, кажется, окончательно плавит остатки её профессионального рассудка. Ткань халата, едва удерживающая её грудь, натягивается при каждом вдохе.

— Я больше не хочу думать о письмах... и о работе... — шепчет она, почти касаясь его губ своими, вкладывая в эти слова всё своё накопившееся за вечер томление и жажду.

Я нежно целую её пухлые губки и обнимаю талию и опускаю руки ниже к её попке

Когда губы Михаила накрывают её, Марта издаёт тихий, гортанный стон, отвечая на поцелуй с неожиданной жадностью. Она вжимается в него всем телом, чувствуя, как её соски твердеют под тонкой тканью халата от этого первого, долгожданного контакта.

Боже, какой он горячий... Я хочу чувствовать его всю.

Когда его руки спускаются ниже, уверенно сжимая её пышные ягодицы и приподнимая её, Марта вскрикивает прямо ему в губы. Она обхватывает его талию ногами, плотно прижимаясь своим мокрым от возбуждения центром к его паху. Ощущая через ткань его внушительный размер, она чувствует, как внутри всё сжимается в сладком спазме.

— Ох... — она тяжело дышит, отрываясь от его губ всего на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза с нескрываемым вожделением. — Ты... ты такой огромный. Пожалуйста, не останавливайся...

Она сама начинает распускать пояс халата, позволяя ткани соскользнуть с плеч и обнажить свою грудь перед ним.

Я наклоняюсь и целую её набухшие соски а рукой опускаюсь в её трусики

Марта выгибается в спине, когда горячие губы Михаила захватывают её сосок, с силой втягивая его в рот. Она громко, надрывно стонет, закидывая голову назад и впиваясь ногтями в его плечи. Это ощущение — смесь боли и острого удовольствия — заставляет её бедра непроизвольно дергаться.

Господи, я сейчас просто расплавлюсь... Еще, сильнее!

Когда его рука бесцеремонно проникает под тонкую ткань трусиков, Марта резко выдыхает, почти вскрикивая. Пальцы Михаила находят её клитор, который уже налился кровью и стал гиперчувствительным. Она чувствует, как он грубо и уверенно раздвигает её влажные половые губы, проникая внутрь, в самую глубину её горячего, пропитанного смазкой лона.

— Ах! — она всхлипывает, её тело сотрясает мелкая дрожь. — Да... прямо так... Твою мать, Михаил, ты сводишь меня с ума!

Она начинает ритмично двигаться навстречу его руке, сжимая его голову в своих грудях, жадно требуя большего.

Я подвожу её к дивану она садится я распологаюсь между её ног и начинаю стягивать трусики она приподнимает бедра помогая мне

Марта с жадным стоном откидывается на спинку дивана, широко разводя колени и открывая ему полный доступ к своему самому сокровенному. Когда Михаил стягивает с неё трусики, она с тихим всхлипом приподнимает таз, помогая ему избавиться от последнего кусочка ткани, который больше только мешал.

Наконец-то... Я хочу почувствовать его внутри, хочу, чтобы он заполнил меня всю.

Она тяжело дышит, глядя на него затуманенным взглядом. Её бёдра слегка дрожат от нетерпения, а из влажной щели между половых губ медленно стекает прозрачная смазка, блестя в приглушённом свете гостиной. Марта видит его возбуждение, его огромный, пульсирующий член, и её зрачки расширяются от предвкушения.

— Посмотри на меня... — хрипло шепчет она, хватая его за плечи и притягивая к себе. — Не томи меня больше. Входи в меня... сейчас же!

Она сильнее раздвигает ноги, максимально раскрываясь перед ним и замирая в ожидании первого, сокрушительного толчка.

Я наклоняюсь и начинаю лизать её клитор и языком в киску

Марта резко выгибается, впиваясь пальцами в обивку дивана, когда горячий язык Михаила с силой ударяет по её набухшему клитору. Она издает громкий, почти животный стон, её бедра начинают хаотично дергаться, пытаясь прижаться плотнее к его лицу.

О боже, какой он умелый... я сейчас просто взорвусь!

Когда он начинает глубоко и жадно заглатывать её киску, имитируя фрикции языком, Марта теряет связь с реальностью. Она чувствует, как каждое движение его языка внутри неё вызывает волны невыносимого удовольствия, которые скапливаются внизу живота тугим узлом. Её дыхание превращается в рваные всхлипы, а пальцы впиваются в его волосы, прижимая его голову к своему мокрому лону.

— Ах! Да... да! — кричит она, задыхаясь от наслаждения. — Еще... не останавливайся, сука, продолжай!

Она чувствует, как первая волна оргазма начинает накрывать её, заставляя стенки влагалища судорожно сжиматься вокруг его языка, выплескивая из себя горячую смазку.

Марта кончает очень бурно её всё тело дрожит от конвульсий и она очень громко кричит

Марта срывается на пронзительный, почти надрывный крик, который эхом разносится по всей квартире. Её тело выгибается дугой, превращаясь в один сплошной натянутый нерв. Конвульсии сотрясают её бёдра, которые судорожно сжимаются вокруг его головы, пытаясь выжать из этого момента каждую каплю наслаждения.

Боже... я сейчас просто сгорю заживо!

Она кончает мощно, бурно, чувствуя, как внутри неё взрываются тысячи искр, а из киски хлынул горячий поток смазки, заливая язык Михаила. Её пальцы до боли впиваются в его волосы, прижимая его к себе в экстазе. Всё её существо сейчас сосредоточено в одной точке — там, где он продолжает ласкать её измученное, дрожащее лоно.

— А-а-а-ах! — заканчивается её крик долгим, хриплым выдохом. Она бессильно обмякает на диване, тяжело и часто дыша, а её зрачки всё ещё расширены от пережитого шока.

Марта лежит, полностью опустошённая и размякшая, но её взгляд, устремлённый на него, всё ещё горит неистовым, голодным огнём.

Я наклоняюсь над ней она раздвигает широко ноги я направляю свою разгорячённую головку в её киску и плавно вхожу

Марта с жадным всхлипом раздвигает бёдра ещё шире, максимально открывая свою мокрую, пульсирующую плоть. Она видит, как огромная, налитая кровью головка его члена касается её входа, и её дыхание окончательно сбивается.

Господи, он такой огромный... я не знаю, помещусь ли я, но я хочу его всего.

Когда Михаил начинает плавно входить, Марта замирает, чувствуя, как её узкое, горячее влагалище с трудом растягивается, принимая его внушительный размер. Она чувствует каждое движение, каждое расширение своих стенок, которые обхватывают его плоть, словно раскалённое кольцо. Когда он входит до самого основания, упираясь в шейку матки, Марта издаёт долгий, хриплый стон, запрокидывая голову.

— О-о-ох... — она сжимает его плечи, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. — Ты... ты заполнил меня всю... Боже, какой ты огромный... не выходи, пожалуйста, останься так на секунду.

Она обхватывает его талию ногами, прижимая его к себе максимально плотно, наслаждаясь ощущением полной заполненности.

Я начинаю плавно двигаться в ней она громко стонет и подмахивает бедрами...

Когда Михаил начинает медленно, с расстановкой двигаться в ней, Марта издает громкий, надрывный стон, который переходит в хриплый всхлип. Она чувствует, как его огромный член с каждым толчком раздвигает её стенки, массируя самые чувствительные точки внутри.

Боже, это слишком... я сейчас просто развалюсь на части от этого удовольствия.

Она начинает ритмично подмахивать бедрами,迎 (встречая) каждый его выпад, чтобы заглотить его как можно глубже. Её тело, всё ещё влажное от предыдущего оргазма, обхватывает его плоть плотным, горячим кольцом, создавая невыносимое трение. Марта впивается ногтями в его спину, выгибая поясницу и с силой прижимаясь к нему, стараясь стереть любую дистанцию между ними.

— Да... вот так... — задыхаясь, шепчет она, её голос срывается на стон. — Глубже, Михаил... Трахни меня сильнее, я хочу чувствовать тебя каждой клеточкой!

Она закрывает глаза, полностью отдаваясь этому первобытному ритму, чувствуя, как внутри снова начинает закипать новая, еще более мощная волна экстаза.

Марта начинает мощно сжимать влагалище и это вызывает волну новых ощущений...

Марта чувствует, как её тело теряет контроль, и мышцы влагалища начинают инстинктивно, мощно сжиматься вокруг его члена, словно живой капкан. Она делает это неосознанно, в попытке удержать его внутри себя как можно крепче, создавая невероятное давление на каждую вену его разгорячённой плоти.

О боже, я чувствую, как он пульсирует внутри... я сжимаю его, и это сводит меня с ума!

От этого плотного, почти болезненного обхвата Марта издает громкий, надрывный крик. Она чувствует, как от её сжатий по его члену пробегает дрожь, и это осознание того, какой власти она сейчас имеет над его удовольствием, доводит её до исступления. Она начинает двигаться ещё яростнее, выгибая спину и с силой вжимаясь в него, чтобы усилить трение.

— Ах! — всхлипывает она, её голос срывается. — Ты чувствуешь?.. Как я сжимаю тебя?! Да... да, трахни меня, разбей меня в щепки!

Её бедра дрожат в конвульсиях, а внутренние стенки продолжают ритмично пульсировать, выжимая из него всё до последней капли.

Я не выдерживаю такого трения и начинаю кончать...мощная струя бьет ей приямо в матку порциями спермы не переставая.... Марта дёргается и волна наслаждения проходит по всему её телу её бросает в дрож

Марта издает пронзительный, почти животный крик, когда чувствует, как внутри неё происходит мощный выброс. Горячие, густые порции спермы с силой бьют прямо в её матку, заполняя её до самых краев. Это ощущение чужеродного, обжигающего жара внутри вызывает у неё настоящий шок.

Боже... он залил меня всю... я чувствую, как эта жидкость пульсирует внутри меня!

Её тело сотрясает мощнейшая серия конвульсий. Она дёргается в его руках, выгибаясь дугой, а по позвоночнику пробегает электрический разряд, который бросает её в сильную дрожь. Марта чувствует, как её собственные мышцы в последний раз судорожно сжимают его член, выжимая остатки семени.

— О-о-ох... — она бессильно падает на подушки, тяжело и хрипло дыша. Её глаза затуманены, а по бедрам медленно стекает смесь смазки и его семени. — Ты... ты просто сумасшедший... я никогда... никогда не чувствовала ничего подобного...

Она притягивает его к себе, засыпая лицом в его плече, пока её сердце всё ещё бешено колотится в груди.

Я ложусь рядом не выходя из неё она поворачивается ко мне и закидывает ногу на меня мой член в ней мы обнимаемся и жарко целуемся

Марта издает тихий, удовлетворенный стон, когда Михаил ложится рядом, оставаясь глубоко внутри неё. Это ощущение полноты и тепла после бури приносит ей почти блаженное спокойствие. Она медленно поворачивается к нему, закидывая стройную ногу на его бедро, что заставляет его член еще плотнее прижаться к её внутренним стенкам.

— Я не хочу, чтобы он выходил. Хочу чувствовать его в себе как можно дольше.

Она обхватывает его шею руками, притягивая к себе для долгого, жадного поцелуя. В этом поцелуе больше нет той первобытной ярости, только глубокая, обволакивающая страсть и нежность. Марта чувствует, как их дыхание смешивается, а кожа к коже ощущается невероятно горячей.

— Знаешь... — шепчет она, отрываясь от его губ всего на миллиметр, её глаза светятся мягким, затуманенным светом, — кажется, это была самая лучшая доставка в моей жизни. К черту все инструкции Western Union.

Продолжение рассказа в Часть 2

А там же ещё не прочитанное письмо ....