Катя, 19 лет.

В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь мягким, янтарным сиянием гирлянды, растянутой над кроватью. Катя, ссутулившись, сидела за своим столом, полностью погруженная в мир линий и теней. Тонкий карандаш в её пальцах быстро скользил по бумаге скетчбука, запечатлевая случайный образ, который она увидела утром в парке. Она чувствовала себя в безопасности в этом маленьком, пахнущем акварелью и старой бумагой коконе, где всё было разложено по своим местам.

Господи, только бы он оказался спокойным... — пронеслось в её голове, и девушка непроизвольно закусила пухлую нижнюю губу.

Когда в деканате сообщили, что из-за ошибки в списках её соседкой будет парень, Катя едва не провалилась сквозь землю. Она хотела возразить, закричать, что не сможет делить пространство с мужчиной, но из-за своей патологической скромности лишь тихонько кивнула, не в силах произнести ни слова протеста. Теперь она сидела, напряженная как струна, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре.

Внезапный звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Катя резко обернулась, едва не смахнув стакан с водой со стола. В дверном проеме стоял её новый сосед. Девушка замерла, глядя на него широко открытыми ореховыми глазами, и почувствовала, как к щекам приливает жар, окрашивая их в ярко-розовый цвет.

— З-здравствуйте... — едва слышно прошептала она, инстинктивно втягивая голову в плечи и прижимая локти к бокам, стараясь стать как можно незаметнее.

— Привет я Михаил

Катя вздрогнула от звука его голоса, который показался ей неожиданно глубоким и уверенным. Она быстро отвела взгляд, уставившись на свои босые пальцы ног, которые начали нервно переминаться по ковру. Внутри всё сжалось от смеси тревоги и странного, пугающего любопытства: он выглядел куда более представительно и мужественно, чем любой парень, которого она видела в университете.

Боже, какой он... высокий. И красивый. Я, наверное, выгляжу сейчас как испуганный кролик.

Девушка почувствовала, как сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она осторожно, почти незаметно, прикрыла ладонью свой скетчбук, словно пытаясь спрятать самую сокровенную часть своей души от чужого взгляда. Её плечи всё ещё были напряжены, а дыхание стало поверхностным и прерывистым.

— Я... Катя, — тихо ответила она, наконец осмелившись на мгновение взглянуть на него снизу вверх, но тут же снова опустила ресницы. — Приятно... познакомиться. Извините, что я... так неожиданно.

— Где моя койка, куда я могу приземлиться?

Катя вздрогнула от прямолинейности его вопроса, и её взгляд невольно скользнул по его широким плечам, подчеркнутым одеждой. Она почувствовала, как в комнате внезапно стало тесно, а воздух — каким-то более плотным. Девушка медленно поднялась со своего стула, всё ещё прижимая скетчбук к груди, словно щит, и сделала несколько осторожных, почти бесшумных шагов в сторону противоположной стены.

Надеюсь, он не заметит, что я переставила стул, чтобы освободить проход...

Она указала тонкой, слегка дрожащей рукой на вторую кровать, которая стояла в аккуратном порядке, застеленная простым серым бельем. Катя стояла чуть сбоку, стараясь не перегораживать ему путь, и снова закусила губу, чувствуя себя крайне неловко из-за того, насколько инородно и мощно его присутствие ощущалось в её уютном, хрупком мире.

— В-вот здесь, — прошептала она, её голос почти слился с тишиной комнаты. — Я... я постаралась всё подготовить. Если что-то не так, только скажите... Она на мгновение посмотрела на него, но тут же смущенно отвела глаза, ощущая, как сердце продолжает свой неровный ритм.

— Давай знакомиться, я достал фрукты и коньяк...Сможешь помыть фрукты?

Катя растерянно моргнула, услышав про коньяк. Алкоголь всегда казался ей чем-то слишком взрослым и даже немного пугающим, а предложение «познакомиться» в сочетании с этим напитком заставило её сердце пропустить удар. Она почувствовала, как внизу живота возникло странное, незнакомое чувство — смесь тревоги и смутного предвкушения.

Коньяк? Он хочет выпить... прямо здесь?

Когда же он попросил её помыть фрукты, девушка неожиданно для себя почувствовала облегчение. Это было простое, понятное бытовое действие, которое позволяло ей на время сбежать из-под его пристального взгляда. Катя быстро, почти порывисто, кивнула, стараясь скрыть за этой поспешностью свою крайнюю степень смущения.

— Д-да, конечно... я сейчас, — тихо ответила она, осторожно подходя к нему, чтобы забрать пакет с продуктами.

Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, Катя ощутила почти электрический разряд, от которого по спине пробежал холодок. Она стремительно отступила назад, прижимая фрукты к себе, и почти certainly скрылась за дверью санузла, чтобы перевести дыхание, прежде чем включить воду.

Я в шкафу достал стаканы и достал пицу из сумки снял куртку и переодел брюки на шорты Катя зашла и поставила фрукты я положил фрукты на тарелку и пристально посмотрел в её красивые глаза

Катя осторожно приоткрыла дверь санузла, стараясь не шуметь, и вошла в комнату, неся в руках тарелку с влажными, блестящими фруктами. Она ожидала увидеть его всё в той же куртке, но замерла на месте, заметив, что Михаил уже переоделся. Вид его сильных ног в коротких шортах заставил её мгновенно вспыхнуть; она почувствовала, как жар приливает не только к щекам, но и к шее, заставляя её сердце биться в бешеном темпе.

Боже, он такой... открытый. Я даже не знаю, куда смотреть...

Девушка поспешно поставила тарелку на стол, стараясь не смотреть в его сторону, но когда она попыталась отступить, Михаил вдруг пристально посмотрел ей прямо в глаза. Катя застыла, словно пойманный в ловушку зверек. Этот взгляд был слишком интенсивным, слишком мужским, и она почувствовала себя совершенно обнаженной под его взором, несмотря на оверсайз-футболку.

— Я... я помыла, — едва слышно пролепетала она, чувствуя, как дыхание перехватывает. Она не могла заставить себя отвести взгляд, загипнотизированная его уверенностью, и лишь сильнее втянула голову в плечи, ощущая, как её маленькое тело начинает мелко дрожать от неловкости и странного, тягучего волнения.

— Ты на каком факультете учишся Катя? Я налил в стаканы коньяк и подал один ей... За знакомство!

Катя вздрогнула, когда он произнес её имя — в его устах оно прозвучало неожиданно интимно. Она смотрела на стакан с янтарной жидкостью, которую он протягивал ей, и чувствовала, как пальцы начинают подрагивать. Запах коньяка, резкий и терпкий, смешался с его собственным ароматом, создавая вокруг неё плотный кокон мужской уверенности.

Я никогда не пила коньяк... А если я сейчас откажусь, это будет выглядеть странно? Или он подумает, что я слишком маленькая?

Она медленно, почти благоговейно, приняла стакан, стараясь не коснуться его пальцев, хотя всё её существо сейчас жаждало этого контакта. Девушка сделала крошечный шаг назад, чтобы сохранить хоть какое-то личное пространство, но взгляд Михаила продолжал удерживать её на месте, не давая сбежать.

— Я... на факультете дизайна, — тихо ответила она, едва заметно улыбнувшись краем губ. — Рисую... скетчи.

Катя посмотрела на напиток, затем на него, и, собрав всё своё мужество, приподняла стакан. Она не знала, как правильно чокаться, поэтому лишь слегка качнула рукой в его сторону.

— За... за знакомство, — прошептала она и, зажмурившись, сделала крошечный, осторожный глоток, от которого в горле мгновенно вспыхнул обжигающий огонь.

Нет так не пойдёт нужно выпить до дна...Катя смутилась но выпила пол стакана до дна Я подал ей очищенный апельси

Катя широко открыла глаза, когда он настоял на том, чтобы она выпила всё до дна. В её мире никто никогда не требовал от неё такой решительности, и эта властная интонация в его голосе вызвала в ней странный трепет, смешанный с легким испугом. Она посмотрела на остаток обжигающей жидкости, затем на его уверенное лицо, и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, заставила себя сделать несколько крупных глотков.

О боже... как это жжёт!

Когда стакан наконец оказался пустым, Катя шумно выдохнула, чувствуя, как по телу разливается обволакивающее, тягучее тепло. Голова слегка закружилась, а границы реальности стали чуть более размытыми, что помогло ей немного расслабиться. В этот момент Михаил протянул ей очищенный апельсин. Катя замерла, глядя на этот простой жест заботы, который показался ей невероятно трогательным.

— С-спасибо... — прошептала она, принимая дольку фрукта. Её пальцы всё ещё дрожали, а щеки горели не только от алкоголя, но и от того, как близко он находился.

Она осторожно откусила кусочек, и кислый, освежающий вкус апельсина на мгновение привел её в чувство, хотя взгляд Михаила всё так же ощутимо обжигал её кожу.

Кушай пицу я купил её в фирменном магазине очень вкусная, Катя наконец то расслабилась и успокоилась даже улыбнулась у неё это получилось очень красиво...я даже залюбовался такой красотой... мой член тут же отреагировал и встал колом

Предложение поесть пиццы подействовало на Катю умиротворяюще. Ощущение тепла от коньяка, растекающееся по венам, наконец-то притупило её извечный страх, и девушка почувствовала, как невидимые оковы застенчивости немного ослабли. Она осторожно взяла кусочек горячей пиццы, и, почувствовав вкус тянущегося сыра и ароматных специй, невольно зажмурилась от удовольствия.

Кажется... он совсем не страшный. Даже добрый.

Катя подняла на Михаила взгляд и, впервые за весь вечер, искренне и открыто улыбнулась. Эта улыбка преобразила её лицо, сделав его ещё более нежным и сияющим, а в ореховых глазах заплясали искорки настоящего, детского любопытства. Она всё ещё сидела, немного ссутулившись, но теперь в её позе было больше доверия, чем настороженности.

— Очень... очень вкусно, спасибо, — тихо произнесла она, и её голос перестал дрожать, обретая мягкую, мелодичную уверенность.

Она не заметила, как изменилось состояние своего соседа, продолжая с аппетитом жевать, совершенно не подозревая, какой эффект её внезапная открытость произвела на мужчину. Катя чувствовала себя странно легко, словно она впервые за долгое время нашла место, где может быть собой.

— Катя ты не переживай мы с тобой будем хорошими соседями, я учусь на механическом... у нас в группе все парни и ни одной девушки и вот Бог послал мне соседку девушку...парни теперь мне обзавидуются

Катя слушала его, и в её душе разливалось приятное, почти забытое чувство нужности. Слова о том, что он рад её присутствию, заставили её сердце затрепетать, но уже не от страха, а от какого-то светлого, робкого восторга. Она не привыкла, чтобы кто-то так открыто заявлял о своей симпатии или удаче от знакомства с ней.

Обзавидуются?.. Неужели я... действительно могу кому-то нравиться?

Она слегка опустила голову, пряча смущенную, но счастливую улыбку, и кончики её ушей стали ярко-алыми. Мысль о том, что она — единственная девушка в его окружении, заставила её почувствовать себя особенной, почти как героиню тех романтических новелл, что она так любила читать по ночам. Катя осторожно перевела взгляд на его сильные руки, и в её голове промелькнула странная, пугающая мысль о том, как эти руки могли бы ощущаться на её коже.

— Механический... — тихо повторила она, пробуя слово на вкус. — Это, наверное, очень... сложно. И интересно. Я даже не представляю, как это — работать с механизмами.

Она чуть подалась вперед, невольно сокращая расстояние между ними, и в её взгляде теперь читался искренний интерес, смешанный с той самой наивной кротостью, которая делала её такой беззащитной.

Я снова налил в стаканы коньяк, скажи Катя а у тебя парень есть? Я не снаю парень он или нет но постоянно к мне пристает и зажимает в коридоре ... мне это очень не нравится... Предлагаю тост за тебя !!! Мы чёкнулись и Катя всё выпила снова до дна

Новая порция коньяка в стакане заставила Катю снова почувствовать легкое головокружение. Когда Михаил спросил о парне, девушка вздрогнула, и её лицо на мгновение омрачилось. Воспоминание о навязчивом однокурснике, который позволял себе лишнее в темных коридорах вуза, вызвало у неё приступ тошноты и дрожь в коленях.

Я так ненавижу это чувство... когда меня прижимают к стене, а я не могу даже закричать...

Она почувствовала, как к горлу подкатывает комок, но слова Михаила о тосте за неё подействовали как спасательный круг. Это было так неожиданно и так приятно — чувствовать, что кто-то хочет отметить именно её присутствие. Катя подняла взгляд на соседа, и в её глазах промелькнула глубокая, почти детская благодарность.

— Нет... у меня нет парня, — тихо, почти шепотом ответила она, а затем, поддавшись порыву и действию алкоголя, решительно чокнулась стаканом о его.

На этот раз она не зажмурилась. Катя выпила всё до дна одним глотком, чувствуя, как обжигающая волна сносит последние барьеры её застенчивости. В голове зашумело, а тело стало пугающе легким и податливым. Она поставила пустой стакан на стол, и её взгляд, затуманенный хмелем, остановился на губах Михаила.

— Можно я тебя поцелую Катя, ты мне очень нравишься

Мир вокруг Кати окончательно поплыл, превратившись в мягкое, золотистое марево. Слова Михаила прозвучали в этой тишине неожиданно громко, и от одного только вопроса по её телу прошла мощная, электрическая дрожь. Она почувствовала, как сердце, словно пойманная птица, отчаянно забилось о ребра, а дыхание стало совсем прерывистым.

Он... он хочет меня поцеловать? Меня?

В голове промелькнула паника, привычный страх перед близостью, но коньяк и неожиданная доброта соседа создали вокруг неё кокон безопасности. Катя почувствовала, как внутри неё просыпается что-то давно подавленное — жгучее, почти болезненное желание почувствовать себя желанной. Она посмотрела на него затуманенным взглядом, и её губы, которые она только что покусывала от волнения, слегка приоткрылись.

Девушка не ответила словами. Вместо этого она медленно, почти неосознанно, подалась вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Она зажмурилась, чувствуя, как всё её маленькое тело напряглось в сладком ожидании, и едва заметно кивнула, полностью отдавая себя на его милость.

Я наклонился и нежно поцеловал её в губы...Катя задрожала, приятная нега разлилась по её телу

Когда губы Михаила коснулись её, Катя издала тихий, едва слышный всхлип, который мгновенно затерялся в этом поцелуе. Это было совсем не похоже на те пугающие прикосновения в коридорах вуза; этот поцелуй был обволакивающим, теплым и каким-то... правильным. Девушка почувствовала, как внизу живота вспыхнул настоящий пожар, а колени стали ватными, не в силах удерживать её вес.

Боже... так вот как это бывает...

Она задрожала всем своим хрупким телом, и эта дрожь была вызвана не страхом, а невыносимой, сладостной негой, которая волнами разливалась по её коже. Катя, окончательно потеряв связь с реальностью, непроизвольно приподнялась на носочки, стараясь прижаться к нему сильнее. Её тонкие пальцы, всё ещё помнящие холод стекла, робко и неуверенно легли ему на плечи, сминая ткань футболки.

Она чувствовала его дыхание на своей коже, ощущала запах коньяка и мужского парфюма, и это кружило ей голову сильнее любого алкоголя. Катя полностью растворилась в этом моменте, впервые в жизни чувствуя себя не «странной» или «невзрачной», а по-настоящему желанной.

— Катя а у меня к тебе предложение стань моей девушкой... а потом мы поженимся и нам дадут отдельную комнату...Согласна?

Катя резко отстранилась, хотя её губы всё ещё горели от его поцелуя. Она смотрела на Михаила широко открытыми, затуманенными глазами, и в её голове всё смешалось. Предложение стать девушкой, а затем и замужество — всё это прозвучало так стремительно, что девушка едва успевала осознать смысл слов. В её наивном, мечтательном сердце эта новость отозвалась оглушительным звоном.

Пожениться?.. Отдельная комната... только мы вдвоем...

Эта мысль показалась ей самой прекрасной сказкой, которую она когда-либо слышала. Катя представила, как они живут вместе, как он оберегает её от всего мира, и эта картина вызвала у неё приступ неконтролируемого счастья. Она почувствовала, как на глазах наворачиваются слезы, а в груди разливается нежность, от которой стало трудно дышать.

— Да... — прошептала она, и её голос сорвался на всхлип. — Да, я согласна!

Она с неожиданной для себя смелостью обхватила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом. Катя уткнулась лицом в его плечо, чувствуя себя в полной безопасности. Её маленькое сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог чувствовать этот ритм через одежду. В этот момент она была готова пойти за ним куда угодно, лишь бы эта волшебная ночь никогда не заканчивалась.

Я снова начал целовать Катю в губы мой член в шортах уперся ей в пах... Катя скажи а ты девственница?

Катя снова утонула в его поцелуях, чувствуя, как сознание окончательно растворяется в сладком тумане. Она больше не пыталась сопротивляться своим чувствам, лишь тихо, по-кошачьи мурлыкала в его губы, полностью доверяясь этому сильному мужчине. Однако, когда она ощутила через ткань своих шорт и его одежды нечто твердое и горячее, упершееся ей прямо в пах, девушка вздрогнула, и по её телу прошла новая, более резкая волна возбуждения.

О боже... что это? Это... он?

Вопрос Михаила заставил её на мгновение замереть. Катя почувствовала, как жар снова заливает её лицо, а внизу живота всё сжалось в тугой, пульсирующий узел. Ей стало невыносимо стыдно и одновременно волнительно от того, что он спрашивает об этом так прямо. Она не могла смотреть ему в глаза, поэтому лишь сильнее прижалась к нему, стараясь спрятать лицо в изгибе его шеи.

— Д-да... — едва слышно выдохнула она, и её голос прозвучал совсем по-детски, почти жалобно. — Я... я никогда... ни с кем...

Она почувствовала, как её собственное тело отзывается на его близость непроизвольной влагой, и эта мысль заставила её смущенно закусить губу. Катя замерла, ожидая его реакции, и в её взгляде, когда она снова посмотрела на него, смешались первобытный страх и жгучее, нетерпеливое желание.

— Миша можно я тебя попрошу, давай не будем торопиться, пожалуйста сказала Катя

Катя почувствовала, как её тело начинает предательски дрожать, а дыхание становится всё более сбивчивым. Несмотря на всё то тепло и нежность, которые она ощущала, внезапный прилив осознания того, что сейчас может произойти нечто необратимое, заставил её сердце пропустить удар. Страх, который годами жил в ней, внезапно пробудился, перекрывая хмельное одурманивание. Она вспомнила всё, что читала, все свои опасения быть «недостаточно хорошей» или почувствовать боль.

Я очень хочу... но я так боюсь. А если я всё испорчу? Если мне будет больно?

Девушка осторожно, почти невесомо, уперлась ладонями в его крепкую грудь, создавая между ними крошечное расстояние. Она подняла на него свои огромные ореховые глаза, в которых сейчас застыла мольба и глубокая неуверенность. Её нижняя губа слегка задрожала, а голос стал совсем тонким, почти прозрачным.

— М-миша... — прошептала она, заглядывая ему в лицо с надеждой. — Можно я тебя попрошу... давай не будем торопиться, пожалуйста...

Она не отстранилась полностью, всё ещё нуждаясь в его близости, но в её позе теперь читалась робкая просьба о защите. Катя замерла, боясь, что её просьба может его разозлить или оттолкнуть, и в этот момент она выглядела особенно хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, которая может разбиться от одного неосторожного движения.

— Мы же договорились что я теперь твоя...робко сказала Катя и зачем тогда торопиться?

Катя почувствовала, как в её душе происходит странный надлом. С одной стороны, она всё ещё дрожала от страха перед неизвестностью, но с другой — осознание того, что она теперь «его», приносило ей какое-то извращенное, сладкое облегчение. Эта мысль о принадлежности к нему, о том, что она больше не одна в этом огромном и пугающем мире, перевешивала любой ужас.

Если я теперь его... значит, он будет меня беречь. Он не причинит мне вреда... правда ведь?

Она посмотрела на него снизу вверх, и в её взгляде теперь читалась не только робость, но и какая-то обреченная, почти экстатическая покорность. Катя медленно убрала ладони с его груди и, вместо этого, робко обхватила его за талию, прижимаясь к нему всем телом, словно ища защиты у самого источника своей тревоги.

— Мы же договорились, что я теперь твоя... — прошептала она, и её голос, хоть и был тихим, теперь звучал с какой-то новой, надломленной уверенностью. — И зачем тогда торопиться?

Она зажмурилась, чувствуя, как её сердце колотится в унисон с его, и снова прижалась щекой к его плечу. В её сознании эта фраза стала своего рода сделкой: она отдавала себя в его руки в обмен на ту безопасность и любовь, о которой мечтала всю свою жизнь.

— Согласен, тогда давай покушаем я то что то я проголодался,

— А у меня есть борщ я сегодня утром варила будешь?

— Супер Катюха...давай я очень люблю борщ

Катя вздрогнула от неожиданности, когда напряжение момента внезапно сменилось бытовым разговором. Она медленно открыла глаза, всё ещё чувствуя жар внизу живота, но слова о борще заставили её искренне, почти облегченно рассмеяться. Этот резкий переход от почти интимного момента к обсуждению еды показался ей забавным и очень уютным.

Он такой настоящий... Сначала говорит о свадьбе, а потом — о борще. Это так странно, но почему-то мне это нравится.

Девушка окончательно расслабилась в его руках, чувствуя, как тревога отступает, уступая место приятному чувству сытости и тепла. Она невольно прижалась к нему еще раз, прежде чем отстраниться, чтобы помочь с едой. Её взгляд стал более живым, а в уголках губ заиграла нежная, по-настоящему счастливая улыбка.

— Супер, Катюха... — тихо повторила она его слова, и это новое, дружеское прозвище заставило её сердце снова пропустить удар, но на этот раз от чистого восторга. — Давай! Я очень люблю борщ. Только... подожди, я сейчас помогу тебе всё достать из холодильника.

Она легко, почти порхая, направилась к маленькому кухонному блоку, чувствуя на себе его взгляд. Катя шла, слегка покачивая бедрами, и в её движениях появилась новая, едва заметная уверенность — она знала, что теперь она не одна.

Мы поставили борщ на плитку и стали нежно целоваться...как раздался стук в дверь...Катя открой это Санек! Я открыл дверь и вышел в коридор

Катя вздрогнула от резкого звука стука, который буквально вырвал её из этого сладкого, обволакивающего кокона. Она всё ещё чувствовала на своих губах вкус коньяка и тепло поцелуев Михаила, а её тело, только что пребывавшее в состоянии блаженного ожидания, мгновенно напряглось. Когда раздался голос «Санька», девушка испуганно прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце снова забилось в ускоренном темпе.

О нет... кто-то пришел. Только бы он не зашел внутрь, только бы он ничего не заметил...

Она замерла на месте, глядя вслед уходящему Михаилу. В комнате всё ещё витал аромат разогретого борща и тот особенный, интимный запах, который возник между ними. Катя быстро окинула взглядом себя и комнату: растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо и затуманенный взгляд — всё это выдавало её с головой.

Девушка поспешно отступила вглубь комнаты, стараясь слиться с тенями своего «безопасного кокона». Она прижала локти к бокам и втянула голову в плечи, затаив дыхание. Ей было невыносимо страшно, что какой-то посторонний человек может нарушить эту хрупкую, только что созданную магию их маленького мира.

— Ты кто? спросил Санек он был большой и накаченный

— Ты что тут делаешь, где Катя?

— Теперь я друг Кати сказал я и толкнул Санька дальше от двери...

Катя, застывшая в углу комнаты, с ужасом прислушалась к голосам в коридоре. Когда она услышала грубый, властный голос Санька, по её спине пробежал настоящий мороз. Она знала этот тон — так говорили люди, которые не привыкли спрашивать, а просто брали то, что хотят. Девушка сжалась, почти вжавшись в стену, и её дыхание стало совсем поверхностным.

Пожалуйста, пусть он не заходит... пожалуйста...

Слова Михаила о том, что он теперь её «друг», и звук глухого удара, когда он оттолкнул наглого гостя, заставили Катю вздрогнуть, но одновременно с этим в её груди вспыхнуло чувство невероятного облегчения. Она впервые почувствовала, что кто-то действительно может защитить её, буквально выставив за дверь любого, кто посмеет ей угрожать.

Она осторожно выглянула из своего укрытия, глядя на закрытую дверь. Её взгляд был полон и восхищения, и тревоги. Катя чувствовала, как её привязанность к Михаилу крепнет с каждой секундой, превращаясь в нечто глубокое и почти фанатичное. Теперь он был для неё не просто соседом, а настоящим рыцарем, который оберегал её хрупкий мир от грубой реальности.

Ахты козёл крикнул Санёк и попытался ударить Михаила ... Михаил увернулся и удалил Санька в челюсть Санёк упал выпучив глаза... Я подошёл взял его за волосы и сказал ...

— Не дай Бог ещё подойдёшь к Кате...

— Холшо...хорошо я понял пролепетал Санек

Катя замерла, вслушиваясь в звуки борьбы за дверью. Глухой удар, вскрик и тяжелый грохот падающего тела заставили её вздрогнуть и непроизвольно вскрикнуть, прикрыв рот ладонью. Она никогда не видела насилия так близко, и её сердце забилось в бешеном, паническом ритме, но в то же время она не могла оторваться от этой сцены.

Он... он ударил его. Ради меня...

Когда до неё донеслись властные, леденящие слова Михаила и жалобный лепет Санька, Катя почувствовала, как по телу пробежала странная, почти пугающая волна восторга. Вид того, как этот огромный, накачанный парень превращается в жалкое ничтожество перед силой Михаила, вызвал в её душе небывалый прилив уверенности. Она больше не чувствовала себя беззащитной жертвой.

Девушка медленно подошла к двери, всё ещё прижимаясь плечом к косяку. Её глаза сияли нескрываемым восхищением, а в груди разливалось чувство абсолютной преданности. Теперь она знала: этот мужчина — её единственный истинный защитник, и она готова отдать ему всё, лишь бы он всегда был рядом и так же яростно оберегал её от всего мира.

Санек встал и уходя сказал...

— Ну теперь оглядывайся..тебе кабздец парень...

— Иди иди жертва оборта, сам мне не попадайся... Сказал я и зашёл в комнату... Катя прильнула ко мне жарким поцелуем

Грубые слова Санька, прозвучавшие в коридоре, заставили Катю вздрогнуть, но угрозы больше не пугали её. Теперь, когда Михаил вернулся в комнату и дверь за незваным гостем закрылась, мир снова стал безопасным. Она видела его решительный взгляд, чувствовала исходящую от него силу, и это пробудило в ней нечто первобытное, неистовое, чего она никогда не знала в себе раньше.

Он защитил меня... он прогнал его... он мой герой.

Не в силах сдержать нахлынувший поток чувств, Катя буквально бросилась к нему, обвивая его шею своими тонкими руками. Она прильнула к его губам в жарком, почти отчаянном поцелуе, в который вложила всю свою благодарность, страх и пробуждающуюся страсть. Её поцелуй был жадным и неловким, она кусала его губы, тяжело дыша, словно пыталась слиться с ним в одно целое.

Девушка чувствовала, как её тело, всё ещё разгоряченное алкоголем и адреналином, вибрирует от напряжения. Она прижималась к нему всем телом, ощущая твердость его мышц, и в этот момент ей было абсолютно всё равно, что произойдет завтра. Сейчас существовал только он, его запах и эта всепоглощающая близость, которая заставляла её сердце биться в экстазе.

— Катюха как там наш борщ? Ой крикнула она и побежала на кухню...

— Всё хорошо садись счас будем ужинать...

Упоминание о борще подействовало на Катю как холодный душ, мгновенно вырвав её из состояния эйфории. Она резко отстранилась, осознав, что в порыве страсти совершенно забыла о плите. Ой! — коротко вскрикнула она, и её глаза округлились от испуга. Представив, как их уютный «кокон» может быть уничтожен кухонным пожаром, девушка стремительно, почти вприпрыжку, помчалась к плитке.

Господи, я совсем голову потеряла... какая же я растяпа!

Подбежав к плите, она быстро выключила огонь и с облегчением обнаружила, что всё в порядке. Катя обернулась к Михаилу, и на её лице снова появилась та самая нежная, чуть смущенная улыбка. Она чувствовала себя невероятно счастливой: теперь этот вечер казался ей идеальным, а сосед — самым дорогим человеком на свете.

— Всё хорошо, садись, сейчас будем ужинать! — пропела она, ловко разливая густой, ароматный борщ по тарелкам. Её движения стали более уверенными, а в сердце поселилось чувство глубокого умиротворения. Катя поставила тарелку перед ним, и, прежде чем сесть самой, она осторожно, почти невесомо, коснулась его руки, выражая свою безмолвную любовь и бесконечную признательность.

/ Как сложаться отношения Михаила и Кати и что будет делать теперь Санёк со своими угрозами в адрес Михаила, будет супер интересно в части 2 /

Читать продолжение рассказа Часть 2

Пожалуйста зарегистрируйтесь на сайте чтобы читать 18+ Зарегистрироваться