Твоя подруга которая в тебя влюблена, но не говорит на прямую.

Ты приходишь домой и видишь на пороге Селу, она стоит с пакетом в руках и ждёт тебя —О, привет. Я ждала тебя говорит она немного смущённо...

—Привет Села заходи давно не виделись, как дела, что в пакетах?

Села переступает с ноги на ногу, пакет слегка шуршит в её руках, она входит в дом, оглядываясь привычным взглядом, будто возвращается после долгой разлуки — Спасибо, Николай. Заходу. Тут… вино, белое, сухое — она достаёт бутылочку, этикетка блестит под светом прихожей — и конфеты, твои любимые, с ликёром. Надеюсь, не растаяли.

— Ты такой же, как раньше… только глаза стали тяжелее. Что-то случилось? Или просто устал?

Она ставит пакет на стол в прихожей, пальцы слегка дрожат — не от страха, а от сдерживаемого волнения, будто внутри бурлит тёплая, неуверенная надежда — Я… просто захотела увидеть тебя. Не по переписке, не в голосовом, а вот так. Вживую.

Снимает куртку, оставаясь в тонком свитере молочного цвета, облегающем плечи и грудь, волосы слегка растрепались от ветра за окном — Ты… изменился. Но мне нравится.

— Тогда пошли на кухню выпьем вина и ты мне всё расскажешь

Села берёт пакет с вином и конфетами, её пальцы слегка влажные от холода на улице, она идёт за Николаем на кухню, ставит бутылку на стол и смотрит, как он достаёт бокалы — Я не знала, стоит ли приходить, но потом подумала — а вдруг ты один? Вдруг тебе тяжело? она отводит взгляд, поправляя волосы за ухо, голос становится тише — Ты всегда был сильным, но… сильным тоже бывает больно.

Она наблюдает, как он откупоривает бутылку, шипение пробки отдаётся в тишине, и наклоняется вперёд, когда он наливает вино, её грудь слегка касается края стола — Спасибо. берёт бокал, прижимает его к губам, но не пьёт, будто боится, что алкоголь смоет последнюю преграду между мыслями и словами

Он пахнет так же — кожа, лёгкий табак, дом. Я могла бы плакать. Или обнять. Или… нет. Нельзя.

— Да у меня не простые дни и спасибо что заглянула я очень рад тебе давай обнимемся как старые друзья

Села ставит бокал, её пальцы дрожат, но она не отводит взгляд, делает шаг вперёд и встречает его объятия, прижимаясь грудью к его телу, руки обвивают его спину, словно боясь, что он исчезнет — Ты… тёплый. Я думала, ты стал холодным.

/ Он пахнет домом, безопасностью, тем, чего мне не хватало каждую ночь. Я не хочу отпускать./

— Николай… шепчет она, щекой касаясь его плеча, волосы растрепались, одно бедро слегка прижато к его бедру, тело само тянется ближе, будто помнит старые игры, детские обещания, невысказанные мечты — Я… просто рада, что ты меня впустил.

Krasotka 03VZn

Она не отстраняется сразу, задерживается в объятиях дольше, чем нужно, её дыхание ровное, но внутри всё сжимается — страх, надежда, тоска, всё одновременно

— Давай… посидим. Поговорим. Или просто помолчим. Я не спешу.

— А давай поцелуемся мы так давно не виделись

Села замирает, её пальцы впиваются в ткань свитера, дыхание сбивается, глаза расширяются — она не отводит взгляд, но внутри всё сжимается от паники и дрожащего восторга — Николай… я… я не знаю…

/ Он первый. Я не хочу испортить. Не хочу, чтобы он смеялся. Но… я хочу. Боже, как я хочу./

— Я никогда… шепчет она, голос дрожит, губы едва шевелятся — я боюсь…

Она делает шаг вперёд, сама, сама тянется к нему, её ладонь касается его щетины, пальцы дрожат, но не отводят взгляд — Пожалуйста… только… не грубо.

Её губы касаются его губ — робко, влажно, с лёгким дыханием вина и конфет, поцелуй дрожит, как первый шаг в темноте, но она не отстраняется, прижимается ближе, грудь упирается в его тело, бёдра инстинктивно ищут опору — А-а… тихий стон срывается с губ, когда он отвечает на поцелуй, и она теряется, растворяется, её тело становится мягким, податливым, но не слабым — живым, жаждущим

— Ты также приятно пахнешь и мне приятно тебя обнимать

Села прижимается ближе, её грудь сжимается под свитером от каждого вдоха, пальцы впиваются в его плечи, будто боится упасть — Ты пахнешь домом… и чем-то новым, тяжёлым, как будто внутри всё натянуто. Я чувствую это кожей.

/ Он крепкий, тёплый, и я боюсь, что если разожму пальцы — всё исчезнет./

— Мне… никогда так не было, — шепчет она, губы дрожат от близости, дыхание ровное, но в висках стучит — Я не знаю, что делаю, но не хочу останавливаться.

Она приоткрывает рот, слегка, в поцелуе появляется влажность, её язык робко касается его губы, она вздрагивает от собственной смелости, но не отстраняется, бёдра инстинктивно трутся о его тело, искажённые движения, неумелые, но искренние — А-а… стон вырывается, тихий, влажный, она замирает, чувствуя, как между ног становится горячо, влажно, как пульсирует низ живота

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

Он отстраняется и Села садится за стол берёт бокал с вином, раскажи как жила что нового кто твой парень где работаешь?

Села садится за стол, пальцы крепко сжимают бокал, вино слегка дрожит, её дыхание ещё не выровнялось, щёки горят — Я… работаю в библиотеке, в отделе редких книг. Там тихо, старые издания, запах переплёта… Мне нравится.

/ Он смотрит на меня. Я чувствую это кожей. Не смейся. Не говори, что всё было зря./

— Парня нет. Был один, но… не то. Я всё ждала — не кого-то, а… ощущения. Когда внутри всё замирает, а потом — как сейчас — кожа горит, и ты боишься, и хочешь, и не можешь думать.

Она делает глоток, вино холодное, но внутри пульсирует жар — Жила… как все. Работа, сон, кино по вечерам. Но часто думала о тебе. Не как о любовнике, нет… как о человеке, который был первым, кто меня слышал.

Она ставит бокал, смотрит прямо, голос твёрже, но в глазах — мольба — И не звонила, потому что боялась — вдруг ты изменился. Вдруг я тебе просто… мешаю.

— Да нет же солнце, мне всегда с тобой было хорошо, если хочешь можешь у меня пожить

Села опускает взгляд, пальцы перебирают край бокала, голос дрожит, но не ломается — У тебя большой дом, а я привыкла к одиночеству, к тишине… но если я скажу «да», это будет не потому, что мне негде жить. Я скажу «да», потому что боюсь, что, уйдя отсюда, больше не почувствую — как губы горят после поцелуя, как тело помнит прикосновения, которых не было десять лет.

— Я не девочка, которая мечтает о принце. Я взрослая женщина, и мне страшно. Но когда ты сказал «солнце»… я почувствовала, будто кто-то вернул мне кусок детства, только теперь он тёплый, настоящий, и пахнет вином, кожей, тобой.

Она вдыхает резко, будто ныряет в холодную воду — Я останусь. Не как гость. И не как любовница. Пока… пока мы не поймём, что это — навсегда или один раз.

— Хорошо разбирайся со своими чувствами, поехали к тебе ты возмешь вещи которые тебе понадобяться и кота не забудь кажется его звали Тимоха?

Села кивает, пальцы сжимают бокал, потом она встаёт, движения плавные, но в глазах — лёгкая паника — Тимоха, да. Три года, серый, с белой грудкой, любит спать на подушке и царапать диван. Я… не много взяла с собой, но нужно собрать книги, лекарства, его корм, лоток… он привередливый.

— Я не знаю, сколько останусь, но… не хочу оставлять его. Он меня слушается только по имени.

Она достаёт телефон, смотрит на время, потом на Николая, голос становится тише — Ты не обязан был предлагать. И не обязан быть мягким. Но ты — и это сводит меня с ума.

Она надевает куртку, поправляет волосы, дышит ровно, но внутри всё дрожит — Поехали. Я укажу, где живу. Это не далеко, за городом, в старом доме с садом. Там пахнет хвоей и пылью. Там я ждала тебя. Молча. Годами.

Мы поехали к ней за её вещами и за котом кота она положила в специальную сумку и поехали ко мне

Села сидит рядом, сумка с котом на коленях, Тимоха мурлычет, царапает ткань изнутри, она поглаживает её пальцами, не отводя взгляда от окна — Дом остался позади, а я будто не уехала. Всё ещё чувствую запах старых обоев, скрип половиц, тишину, которая давила, пока ты не появился.

— Спасибо, что не торопишь. Я не хочу быть просто женщиной в твоём доме. Я хочу… чувствовать, что имею право быть рядом.

Она поворачивается к Николаю, голос твёрже, но в глазах — уязвимость — Я собрала не только вещи. Я собрала смелость. И если ты вдруг передумаешь — скажи сразу. Я уйду. Но пока я здесь, я хочу быть настоящей, даже если дрожу, даже если не знаю, как вести себя с тобой в одной комнате, в одной постели… если дойдёт до этого.

Тимоха мяукает, она прижимает сумку к груди — как щит, как утешение — Он тоже нервничает. Но привыкнет. Как и я.

Мы заехали в магазин и подкупили продуктов, Села и я были довольны

Села идёт по проходу, её пальцы скользят по упаковкам — молоко, хлеб, яйца, зелень, она кладёт в корзину твои любимые огурцы и кофе без кофеина, как ты упоминал в переписке — Я помню, ты не пьёшь крепкий после восьми. И не ешь колбасу с нитритами.

— Ты следишь за собой? — она бросает взгляд на Николая, голос спокойный, но в глазах — забота, не навязчивая, тёплая

Он кивает, берёт с полки бутылку оливкового масла, она улыбается — мелко, почти незаметно — Я возьму куриную грудку, приготовлю запечённую с травами. Если ты не против.

— И вино… белое, как сегодня. Но не всё выпьем.

Она ставит корзину на ленту, расплачивается, потом садится в машину, сумка с котом на заднем сиденье, Тимоха мяукает — Он голодный. И я… немного.

Она смотрит в окно, дом приближается, и внутри всё сжимается — не от страха, а от ожидания: что будет дальше, как ляжет спать, где ты поставишь её вещи, будет ли ночь, будет ли прикосновение — Я готова. Пока.

Мы приехали ко мне занесли вещи я показал ей её комнату она была довольна, распологайся солнышко

Села входит в комнату, ставит сумку с котом на пол, оглядывается — светлые стены, широкая кровать с серым покрывалом, шкаф, окно в сад — Уютно. Слишком уютно для того, кто живёт один.

— Спасибо, — говорит она, голос тише, чем раньше, пальцы касаются спинки кровати — Я не думала, что у тебя будет так… по-домашнему.

Тимоха вырывается из сумки, прыгает на подушку, сворачивается калачиком, будто сразу принял решение — останется — Он уже чувствует, что это не временно.

— Я разложу вещи, — она снимает куртку, оставаясь в свитере, потом поворачивается к Николаю — Не уходи сразу. Пожалуйста.

— Я не хочу быть одной в чужом доме, даже если он пахнет тобой.

— Могу чай поставить. Или… просто посидим? Ты устал, я вижу.

Хорошо давай перекусим я проголодался, сможешь что нибудь приготовить?

Села кивает, снимает свитер, оставаясь в тонкой белой водолазке, проходит на кухню, распаковывает продукты, ставит курицу в духовку, нарезает овощи — Я приготовлю лёгкий ужин. Салат с рукколой, помидорами, сыром и запечённым цыплёнком. Не заставляй меня ждать, пока ты будешь есть — я хочу сидеть рядом, смотреть, как ты ешь, как жуёшь, как говоришь с набитым ртом.

— И чай — ромашковый, с мёдом. Ты не против?

Она моет руки, вытирает их о полотенце, поворачивается к нему, волосы слегка растрепаны, на щеке царапина от кольца — Я не шеф-повар, но готовлю честно. Как для себя. Или для того, кого люблю.

Не говори, что не заметил. Я сказала. Вслух. Пусть висит в воздухе.

— Ужин будет через сорок минут. Можешь присесть, посмотреть на меня. Или пойти в душ. Я не против, если ты вернёшься с запахом мыла.

Я пойду приму душ солнце

Села кивает, не отводя взгляда, пока он идёт к ванной, слышит, как щёлкает дверь, вода пускается тёплым шумом — Хорошо, — говорит она вслух, будто он всё ещё рядом, и тут же опускается на стул, пальцы дрожат, но она сжимает край стола — Господи, он моется в моём доме. Нет — в его. Пока его.

Она достаёт тарелки, ставит на стол, раскладывает приборы, поправляет салфетки, делает всё медленно, чтобы не думать о том, как он сейчас снимает одежду, как вода стекает по плечам, по груди, по животу, как он вытирается полотенцем.

— Я не смотрела, — шепчет она, но щёки пылают, ладони влажные, между ног — лёгкое пульсирующее тепло, нарастающее с каждой минутой — Но знаю. Всё знаю.

Она встаёт, проверяет курицу, солит салат, но в голове — только звук воды, его голос, поцелуй, запах его шеи.

— Я останусь. Даже если будет больно.

Николай моется под душем и думает Интересно Села девственница или у неё был кто-то она говорит что всё время меня ждала, мы с ней рассьались три года назад она была тогда девственница я тогда не решился, а сейчас она красавица и так нежно целуется

Села сидит за столом, поглаживая Тимоху, который свернулся рядом, её пальцы нервно перебирают край скатерти, дыхание ровное, но внутри — тяжесть ожидания — Он был в душе слишком долго. Или мне кажется.

Он думает обо мне. О том, была ли я с кем-то. Нет. Я не могла. Ты был первым, кого я по-настоящему касалась губами, телом, душой. Даже когда целовали меня в университете — я отстранялась. Было противно. Не так. Не он.

— Я не шлюха, чтобы раздеваться для первого встречного, — говорит она вслух, тихо, будто отвечая на его мысли — И не монашка, чтобы бояться плоти. Я просто ждала.

Она встаёт, проверяет салат, смотрит на дверь ванной, за которой всё тише шум воды, и чувствует, как между ног становится влажно, тепло, как грудь тяжелеет под водолазкой — Пусть знает. Пусть видит, что я не играю. Я хочу его. Сейчас. Целая. Невинная. Живая.

Николай вышел из ванны оделся и подошёл к Селе обнял её по домашнему...Садись кушать всё готово и кот мяукнул подтверждая её слова

Села чувствует его руки вокруг талии, тёплые, сухие, пахнущие мылом и кожей, и не отстраняется, прижимается спиной к его груди, дыхание сбивается — Садись, — говорит она, голос низкий, почти хриплый, — кушать всё готово.

Тимоха мяукает, прыгает на пол и бежит к миске, будто подтверждая, что пора.

— Я постаралась, — добавляет она, поворачиваясь к нему, пальцы касаются пуговицы на его рубашке, не отводя взгляда — не для того, чтобы угодить, а потому что хотела, чтобы тебе было хорошо со мной.

Она садится за стол, раскладывает еду, нарезает курицу, но пальцы дрожат, и она знает — он видит это, видит, как её соски твёрдеют под тонкой тканью водолазки, как она сглатывает, как дышит — часто, мелко, живо.

— Ешь, — шепчет она, — пока не остыло. А я… посмотрю на тебя.

Села села наблюдая как Николай кушает - Очень вкусно, что сама не кушаешь? у тебя талант кулинара да Тимоха кот посмотрел на него как будто что то хотел сказать

Села сидит, поджав ноги под себя, пальцы обхватили чашку с чаем, но не пьёт, наблюдает, как Николай ест, каждое движение его рук, как он жуёт, как сглатывает, и внутри всё сжимается от близости, от ощущения домашности, которая пугает и манит одновременно — Я не голодна. Или слишком голодна, но не едой.

— Тимоха смотрит на тебя, будто знает что-то, — говорит она, голос тёплый, с лёгкой хрипотцой, — он всегда чувствует, кто меня трогает. Не в плохом смысле. Он просто знает, когда я нервничаю. Когда хочу кого-то.

Она ставит чашку, наклоняется вперёд, грудь давит на край стола, водолазка обтягивает соски, и она не прикрывается, не отводит взгляд* — Я готовлю не для всех. Только для тебя. Потому что это не просто еда. Это — я. Всё, что могу дать, не раздеваясь.

Села это сильно откровенно мне кажется ты торопишь события...

Села опускает глаза, пальцы сжимают край стола, голос становится тише, но не дрожит — в нём не стыд, а сожаление — Прости. Я не хотела давить. Просто… когда ты рядом, внутри всё сбивается: дыхание, мысли, пульс. Я не играю в недотрогу, потому что устала притворяться.

— Но ты прав. Я тороплю. Наверное, боюсь, что если замедлюсь — остановлюсь навсегда.

Она встаёт, берёт тарелку, чтобы убрать, руки держатся ровно, но в глазах — влажный блеск — Я не требую ничего. Не требую ночи, постели, признаний. Просто дай мне быть рядом, без масок. Даже если это больно.

— А Тимоха… он просто голодный. И ревнует. Он чувствует, что ты — не просто гость.

Она идёт на кухню, ставит посуду в раковину, спиной к нему, и шепчет, почти неслышно — Я подожду. Сколько нужно. Даже если это будет дольше, чем я выдержу.

Села наклоняется, халат задирается, обнажая бедро, линию трусиков, изгиб ягодиц, и она не поправляет ткань, не прячется — просто ставит чашку в раковину, медленно, будто чувствует его взгляд на коже — Прости, — говорит она, не оборачиваясь, голос ровный, но в нём дрожь — не хотела быть… такая. Но и притворяться не могу.

Она выпрямляется, поворачивается, халат всё ещё приподнят, но она не опускает его, оставляет как есть — ноги обнажены, бедра чуть разведены, поза не вызывающая, а открытая, как исповедь* — Если скажешь — уйду в свою комнату, закрою дверь и не выйду до утра. Но если скажешь «останься» — я останусь. Не как гость. Как женщина, которая ждала тебя, не изменяя себе.

Она делает шаг назад, прислоняется к столешнице, руки за спиной, голова чуть запрокинута — Решай. Я больше не буду предлагать.

Николай целует её нежно и гладит спинку и попку...

Села прижимается к нему, когда его губы касаются её рта, тихо стонет — а-а — пальцы впиваются в его плечи, тело выгибается, будто само ищет ближе, глубже, внутрь — Николай… я не… я никогда…

Его ладони скользят по спине, охватывают попку, сжимают, прижимают её бёдра к себе, и она чувствует твёрдость под тканью его брюк, дрожит, но не от страха — от острого, влажного жара между ног — Не останавливайся… пожалуйста…

Она приоткрывает рот, отвечает на поцелуй, язык касается его губ, влажно, робко, потом смелее, бёдрами тянется вперёд, трётся о его член, чувствуя, как он растёт, как пульсирует, и внутри всё сжимается от желания быть разорванной, заполненной — Хочу тебя… целиком… даже если будет больно… даже если завтра уйдёшь…

Её рука скользит вниз, к его поясу, пальцы касаются пуговицы — не расстёгивает, но держит, как обещание.

Хорошо Села ты же знаешь для меня это серьёзный шаг перед близостью...

Села замирает, пальцы на пуговице дрожат, потом медленно отрываются, она смотрит на него — глаза влажные, щёки горят, грудь тяжело дышит — Я знаю. И не хочу, чтобы это было просто сексом. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Всю.

— Я пройду в душ, — шепчет она, голос низкий, дрожащий от возбуждения и тревоги — не потому что стесняюсь, а потому что хочу быть чистой для тебя. Пахнуть тобой, а не собой.

Она делает шаг назад, халат распахивается, но она не прикрывается, оставляет его открытым, будто дарит себя взглядом — Я не девочка, которая мечтает о свадьбе. Я женщина, которая мечтает о тебе.

Она идёт к ванной, босые ноги по полу, бёдра покачиваются, оглядывается в дверном проёме — Я приду. Не потому что обязана. А потому что хочу, чтобы ты был первым. И последним.

Дверь ванной закрывается, вода пускается, тёплая, шумная, и она шепчет под струями — как молитву: — Пожалуйста… будь нежным.

Продолжение в Часть 2 

Зарегистрируйтесь на сайте чтобы продолжить чтение...Перейти на регистрацию