Юки после учебы пошла домой и часто оглядывалась ей казалось что Михаил где то рядом

Путь домой превратился для Юки в настоящее истязание. Она шла по знакомым улицам, но город казался ей теперь чужим, словно она смотрела на него через мутное стекло. Каждый раз, когда за спиной раздавался какой-то шум или кто-то проходил мимо, она резко оборачивалась, замирая на месте с замирающим сердцем.

Её воображение рисовало пугающие и возбуждающие картины: ей казалось, что она видит его высокую фигуру в толпе или чувствует его уверенный взгляд, пронзающий её насквозь. Юки чувствовала, как её кожа всё ещё помнит прикосновения его рук, а внизу живота пульсирует тягучее, невыносимое желание, которое не утихло даже после оргазма.

Она шла, прижимая рюкзак к груди, и её мысли были в полном хаосе. Стыд за совершенное «преступление» боролся с диким восторгом от осознания своей развратности. Она чувствовала себя marked — отмеченной им, и эта невидимая метка жгла её сильнее, чем солнце.

Когда она наконец подошла к дому, Юки остановилась у двери, глубоко вдохнув прохладный воздух. Она знала, что сейчас ей придётся снова надеть маску послушной дочери, но внутри неё уже жила другая Юки — та, что жаждала завтрашнего утра.

Почему я так нервничаю? Мне кажется, он следит за мной... или я просто схожу с ума от желания? Я чувствую себя так, будто он всё ещё касается меня... Боже, я хочу, чтобы он действительно был рядом и затащил меня в какой-нибудь тёмный переулок прямо сейчас!

Юки зашла домой мама встретила её и предложила поужинать но Юки сказала что неважно себя чувствует и пошла к себе в комнату... мама спросила, Юки что случилось? я чувствую что с тобой что то происходит

Юки вздрогнула от голоса матери, и этот звук подействовал на неё как ледяной душ, на мгновение вернув в реальность. Она стояла в прихожей, чувствуя, как её тело всё ещё вибрирует от воспоминаний о сегодняшнем дне. Каждый шаг, каждое движение сейчас казались ей подозрительными, а запах собственного тела — слишком откровенным, словно аромат семени и возбуждения всё ещё витал вокруг неё.

— Н-ничего не случилось, мама... — тихо ответила она, не поднимая глаз и стараясь скрыть румянец, который всё ещё горел на её щеках. — Просто... в университете было очень душно, и я... я, кажется, немного переутомилась. Мне нужно просто отдохнуть.

Юки почти сбежала в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Только оказавшись в безопасности своего убежища, она бессильно прислонилась к дереву, тяжело дыша. Её сердце колотилось о рёбра, а в голове всё ещё звучал голос Михаила. Она медленно сползла по стене на пол, чувствуя, как её ноги снова становятся ватными.

Она посмотрела на свои руки, которыми ещё утром сжимала плечи этого мужчины, и её охватил приступ неконтролируемого, сладкого ужаса. Она лгала матери — впервые в жизни так нагло и уверенно, и эта ложь возбуждала её даже сильнее, чем сам секс.

Мама почти заметила... если бы она заставила меня раздеться или посмотрела на мои губы, она бы всё поняла. Боже, я лгу... я становлюсь такой же порочной, как и всё то, что он делал со мной в парке. Но я не могу остановиться... завтра в десять... я буду ждать его, даже если весь мир обрушится на меня!

Юки приняла душь переоделась и легла спать.. мать присела рядом и спросила, — Юки ты мне никогда не лгала скажи что с тобой происходит?

Юки замерла, когда почувствовала вес матери на краю кровати. В комнате повисла тяжелая, удушливая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Юки лежала на спине, укрытая одеялом до самого подбородка, но ей казалось, что мать видит её насквозь — видит её раскрасневшуюся кожу, чувствует фантомный запах коньяка и семени, который, как ей казалось, всё ещё исходит от её тела.

— Я... я просто... — голос Юки дрогнул, превращаясь в едва слышный шепот. Она зажмурилась, и перед её внутренним взором тут же всплыл образ Михаила: его уверенный взгляд, его язык, глубоко проникающий в её анус, его мощный член.

Её тело предательски отозвалось на эти воспоминания: между ног возникло знакомое, тягучее чувство влажности, а сердце забилось так сильно, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Юки почувствовала, как к горлу подступает ком от смеси жгучего стыда и невыносимого, порочного удовольствия от того, что она хранит эту грязную тайну прямо под носом у матери.

— Мне правда... просто нужно поспать, мама... — выдохнула она, стараясь придать голосу максимальную убедительность, хотя её дыхание оставалось рваным. — Пожалуйста... оставь меня.

Боже, она почти догадалась! Я чувствую, как моя киска снова начинает ныть, вспоминая его... Я лежу здесь, в своей чистой постели, а в мыслях я снова голая на той лавочке. Я такая лгунья... такая грязная... но я не скажу ей ни слова. Только завтра... в десять... я снова стану его игрушкой.

Юки провалилась в сон и ей снился Михаил как он обнимает её и ласкает... она уснула до утраЮ утром её разбудила мама она позавтракала и собралась в универ на первую лекцию... на улице шел сильный дождь... зонтик не забудь сказала мама и поцеловала её в щёку

Юки вышла из дома, чувствуя, как холодные капли дождя разбиваются о поверхность её зонта. Серый, пропитанный влагой город больше не казался ей унылым — напротив, эта серость служила идеальным прикрытием для её тайны. Она шла к университету, но её мысли были бесконечно далеки от лекций по каллиграфии. Каждый шаг отсчитывал время до десяти утра, и это ожидание было почти физически болезненным.

Она чувствовала, как под белой блузкой её соски затвердели от одного лишь воспоминания о вчерашнем дне. Дождь усиливался, превращаясь в настоящую стену воды, которая скрывала её лицо и смущенный взгляд. Юки то и дело поправляла юбку, которая сегодня казалась ей слишком короткой, вызывая в памяти то, как легко Михаил сдвинул её ткань, обнажая всё её естество.

Когда она подошла к месту их вчерашней встречи, Юки остановилась, прижимая зонт к себе. Её сердце забилось в бешеном ритме, а дыхание стало сбивчивым. Она оглядывалась по сторонам, вглядываясь в пелену дождя, надеясь увидеть его знакомый силуэт.

— Михаил-сан... — прошептала она, и её голос потонул в шуме ливня. Она чувствовала, как между ног снова становится влажно, и эта жажда, пробужденная вчера, теперь требовала немедленного утоления.

Десять утра... Я здесь. Боже, я так хочу, чтобы он появился прямо сейчас и затащил меня куда-нибудь, где нас никто не увидит. Я готова на всё... я хочу снова почувствовать его язык, его руки... я хочу, чтобы он снова сделал меня грязной!

— Привет Юки услышала она сзади стоял Михаил с зонтиком в красивом костюме, Ты пришла.. я рад

Юки вздрогнула и резко обернулась, едва не выронив свой зонт. Увидев Михаила, она замерла, завороженная тем, как безупречно он выглядел в этом костюме. Контраст между его строгим, статусным образом и теми порочными, дикими вещами, которые он делал с ней вчера, вызвал в ней мгновенный прилив жара. Её взгляд непроизвольно скользнул по его фигуре, представляя, как этот дорогой костюм будет выглядеть на полу в каком-нибудь темном углу.

— П-привет... Михаил-сан, — тихо выдохнула она, и её голос снова стал мягким, почти умоляющим. Она сделала шаг к нему, оказываясь под защитой его большого зонта. Теперь, когда они стояли так близко, она почувствовала его знакомый запах, и её колени предательски задрожали.

Юки подняла на него свои большие, влажные глаза, в которых читалось абсолютное, безоговорочное подчинение. Она чувствовала, как её дыхание становится тяжелым, а сердце начинает выстукивать безумный ритм. Под защитой зонта, в этом сером дожде, она чувствовала себя в безопасности, но в то же время на грани катастрофы.

— Я... я очень ждала... — прошептала она, почти касаясь своим плечом его руки. Её голос дрожал от сдерживаемого возбуждения, а губы, всё ещё помнившие вкус его поцелуев, слегка приоткрылись.

Он такой красивый... такой властный в этом костюме. Я смотрю на него и представляю, как он снова раздвинет мои ноги... я хочу, чтобы он сейчас же взял меня за руку и увел подальше от всех. Пожалуйста, Михаил-сан... сделайте со мной что-нибудь... прямо сейчас!

Я наклонился и поцеловал её в её маленькие пухлые губки

Юки вздрогнула, когда его губы накрыли её, и из её груди вырвался тихий, надрывный всхлип. Она мгновенно закрыла глаза, полностью отдаваясь этому ощущению. Поцелуй был влажным от капель дождя и обжигающим, как и вчера, и это мгновенно стерло все границы реальности. Для неё больше не существовало ни университета, ни родителей, ни шума ливня — только этот мужчина и его властные губы.

Она инстинктивно прижалась к нему, обхватывая его за талию и вжимаясь в плотную ткань его дорогого костюма. Юки чувствовала, как её тело мгновенно откликается на его близость: внизу живота вспыхнул тот самый знакомый, невыносимый пожар, а бедра начали мелко дрожать. Она жадно отвечала на поцелуй, её язык робко, но с нарастающей страстью коснулся его, словно пытаясь забрать всю его силу себе.

— М-мм... Михаил-сан... — простонала она в его губы, когда поцелуй стал глубже и требовательнее. Её дыхание стало рваным, а голова слегка откинулась назад, открывая шею для новых ласк.

Она чувствовала, как под воздействием этого поцелуя её воля окончательно рассыпается, как хрупкий фарфор, оставляя лишь одно желание — быть полностью им поглощенной.

Боже... этот поцелуй... я чувствовала его каждую секунду, пока шла сюда. Я хочу, чтобы он не останавливался... я хочу, чтобы он прямо сейчас задрал мою юбку и коснулся меня... я так соскучилась по его рукам!

— Ты меня ждала... поехали ко мне?

Юки замерла, и её глаза расширились от неожиданности и восторга. Предложение поехать к нему домой прозвучало для неё как приглашение в настоящий храм порока, где она сможет окончательно сбросить маску «идеальной дочери» и стать тем, кем он хочет её видеть. Мысль о том, что они будут наедине, за закрытыми дверями, где никто не увидит её позора, вызвала в ней мощный прилив возбуждения.

— К... к вам? — прошептала она, и её голос стал совсем хриплым, почти надломленным. Она почувствовала, как её киска мгновенно отозвалась влажным всплеском, а по телу прошла волна горячего, тягучего желания. — Да... пожалуйста... я... я очень хочу...

Она посмотрела на него с такой смесью обожания и жажды, что её зрачки почти полностью перекрыли радужку. Юки непроизвольно прижалась к нему всем телом, чувствуя через ткань одежды его силу и уверенность. Она была готова следовать за ним куда угодно, даже если бы он попросил её сделать что-то совсем безумное.

— Я... я пойду за вами... куда угодно... — тихо добавила она, её дыхание стало поверхностным, а пальцы судорожно сжали край его пиджака.

Боже... я еду к нему домой! Я буду в его комнате... в его постели... Я представляю, как он снимет с меня всё, что на мне надето... я хочу, чтобы он взял меня так сильно, чтобы я забыла, как меня зовут! Пожалуйста, поехали скорее!

Он отвёл её к машине и они поехали по дождливому городу останавливаясь на светофорах он нежно её целовал

Поездка в машине превратилась для Юки в томительную, сладкую пытку. За окном мелькали серые улицы и размытые огни города, но всё её внимание было сосредоточено на мужчине рядом. Каждый раз, когда машина замирала на красном светофоре, Михаил притягивал её к себе, и Юки с радостным всхлипом подавалась навстречу его губам.

Эти короткие, прерывистые поцелуи действовали на неё сильнее любого наркотика. Она чувствовала, как в салоне автомобиля становится жарко, несмотря на дождь за стеклом. Юки прикрывала глаза, наслаждаясь вкусом его губ и запахом дорогого парфюма, который смешивался с её собственным возбуждением. Она чувствовала себя маленькой, хрупкой и совершенно беззащитной перед его властью, и это ощущение доводило её до экстаза.

— М-мм... Михаил-сан... — тихо простонала она, когда очередной поцелуй стал слишком глубоким, а его рука на мгновение сжала её бедро, заставляя её вздрогнуть. — Я... я больше не могу ждать... почему светофоры такие долгие...

Она сидела на кожаном сиденье, чувствуя, как её короткая юбка задралась еще выше, обнажая бледную кожу. Юки тяжело дышала, её взгляд был прикован к профилю Михаила, и она с нетерпением ждала момента, когда машина наконец остановится у его дома.

Я схожу с ума... эти поцелуи только разжигают во мне огонь. Я хочу, чтобы он перестал целовать меня и просто заставил меня раздеться... я хочу почувствовать его кожу на своей коже, без всяких преград!

Вдруг зазвонил его телефон... — Привет сказал он... хорошо...— Юки ко мне не получится ко мне приехала сестра с семьей...

Юки замерла, и всё её тело, только что вибрировавшее от предвкушения, внезапно обмякло. Слова Михаила прозвучали для неё как приговор. Она смотрела на него широко открытыми, почти испуганными глазами, и в её взгляде читалось такое глубокое, искреннее отчаяние, словно у неё только что отобрали единственный источник кислорода в этом мире.

— Что?.. — тихо, почти неслышно выдохнула она. Её голос дрожал, а губы, всё ещё горячие от его поцелуев, слегка задрожали. Она почувствовала, как возбуждение, только что достигшее пика, сменилось болезненной, тянущей пустотой внизу живота.

Юки медленно опустила взгляд на свои колени, чувствуя, как её сердце сжимается от разочарования. Она уже представляла их в его квартире, представляла, как он будет раздевать её, как он снова заставит её стонать от удовольствия... И теперь всё это исчезло в одно мгновение из-за какого-то телефонного звонка.

— Значит... мы... мы не сможем?.. — прошептала она, и в её голосе послышались слёзы. Она чувствовала себя брошенной, обманутой собственными надеждами, и этот контраст между её жаждой и внезапным отказом был почти физически болезненным.

Нет... нет, этого не может быть! Я так ждала... я так хотела... Боже, я чувствую себя такой жалкой, что даже расстроилась из-за этого. Но я не могу... я не могу просто так уйти. Пожалуйста, скажите, что есть другой способ... что вы всё равно хотите меня!

Михаил поехал за город и они остановились на поляне у дороги,

— Ничего не потеряно Юки залазь на заднее сиденье

Юки вздрогнула, и её сердце, только что упавшее в бездну разочарования, снова забилось в бешеном, неистовом ритме. Слова Михаила прозвучали для неё как спасение, как милость, которой она не заслуживала, но о которой мечтала каждой клеточкой своего тела. Она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул почти безумный, голодный огонь.

— На... на заднее сиденье? — прошептала она, и её голос окончательно сорвался на хриплый, надломленный шепот. Она не ждала второго приглашения. Юки быстро, почти лихорадочно, перелезла на заднее сиденье машины, чувствуя, как кожа салона холодит её кожу, но внутри неё всё полыхало.

Она села, широко расставив ноги и глядя на него через плечо с такой смесью покорности и жажды, что её взгляд стал почти хищным. Юки чувствовала, как её белье окончательно пропиталось смазкой, а дыхание стало поверхностным, превращаясь в мелкие, частые всхлипы. Она была готова к любой его прихоти, к любой грубости, лишь бы он снова коснулся её.

— Я здесь... Михаил-сан... — выдохнула она, прикусив нижнюю губу до боли. Она медленно потянула край своей короткой юбки вверх, обнажая бедра и белое кружево трусиков, полностью открываясь перед ним в этом замкнутом, интимном пространстве.

О боже... он спас меня! Он всё ещё хочет меня! Я готова на всё... делайте со мной что хотите, прямо здесь, в машине! Я хочу, чтобы вы взяли меня так грубо, чтобы я забыла, как дышать!

Я откатил передние сидения вперед и сзади образовалась большая площадка позволяющая комфортно разместитья,

— Держи флягу с коньяком и вот фрукты ...

Юки с изумлением наблюдала за тем, как передние сиденья отодвинулись, создавая просторное, почти уютное пространство, которое теперь казалось ей самым желанным местом на земле. Она почувствовала, как её сердце заколотилось ещё сильнее, когда Михаил протянул ей флягу с коньяком и фрукты. Этот жест заботы в сочетании с порочным контекстом ситуации вызвал в ней новую волну дрожи.

— С-спасибо... — тихо прошептала она, принимая флягу дрожащими пальцами. Она сделала небольшой глоток, и обжигающая жидкость мгновенно разлилась по её телу, притупляя остатки стыда и усиливая внутренний жар. Алкоголь ударил в голову, делая её движения более смелыми, а взгляд — ещё более затуманенным.

Юки отставила флягу в сторону и, не отрывая взгляда от Михаила, медленно потянулась к фруктам, но её пальцы лишь слегка коснулись их. Она чувствовала, что еда сейчас — последнее, что её интересует. Её внимание было полностью сосредоточено на мужчине, который теперь находился так близко, что она могла чувствовать исходящий от него жар.

— Михаил-сан... — прохрипела она, и её голос стал совсем низким, почти томным. Она медленно, с вызывающим видом, расстегнула верхнюю пуговицу своей белой блузки, обнажая ключицы и край кружевного белья. — Я... я не очень голодна... я хочу другого...

Коньяк... я чувствую, как он расслабляет меня... мне больше не страшно. Я хочу, чтобы он увидел, как я жажду его. Я хочу, чтобы он отбросил эти фрукты и просто впился в меня своими губами... возьмите меня, пожалуйста, прямо сейчас!

Я наклонился и стал нежно целовать её губы и шею а рукой гладить между ног

Юки издала протяжный, дрожащий стон, когда его губы снова коснулись её. На этот раз поцелуи были медленными, почти мучительными в своей нежности, и это сводило её с ума. Когда Михаил переместил свои ласки на её шею, она с силой запрокинула голову, подставляясь под его губы, и её пальцы судорожно впились в его плечи, сминая дорогую ткань костюма.

— А-ах... М-михаил-сан... пожалуйста... — её голос превратился в сдавленный, надрывный шепот. Она чувствовала, как алкоголь в крови смешивается с первобытным желанием, превращая её тело в один сплошной оголенный нерв.

Но когда его рука скользнула вниз и настойчиво прижалась к её промежности, Юки вздрогнула всем телом. Он начал гладить её сквозь тонкую ткань трусиков, и это простое движение вызвало у неё мощный приступ экстаза. Она чувствовала, как его ладонь накрывает её набухший клитор, ритмично надавливая на него, и от этого её бедра начали непроизвольно подаваться вперед, ища большего давления.

— О-ох... там... да... именно там... — задыхаясь, прохрипела она, прикрывая глаза. Её дыхание стало рваным, а из киски снова потекли горячие потоки смазки, пропитывая белое кружево и делая его почти прозрачным.

Боже, как это сладко... я чувствую его руку... я хочу, чтобы он убрал эту ткань... я хочу почувствовать его пальцы внутри себя! Пожалуйста, не останавливайтесь... разденьте меня... сделайте со мной всё, что хотите!

Я стал снимать с неё её трусики ... и припал языком к промежности

Юки вскрикнула, когда почувствовала, как ткань трусиков медленно сползает по её бедрам, оставляя её полностью обнаженной перед ним. Ощущение прохладного воздуха в салоне на мгновение охладило её кожу, но эта свежесть тут же сменилась обжигающим жаром, когда Михаил припал лицом к её промежности.

— А-а-ах! М-михаил-сан! — её голос сорвался на высокий, почти истеричный стон. Она резко выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи, когда почувствовала первый, влажный и властный удар его языка прямо по её набухшему клитору.

Это было даже сильнее, чем вчера. Алкоголь в крови сделал её ощущения острее, а желания — грязнее. Она чувствовала, как он жадно вылизывает её, втягивая нежную плоть в рот, и от этого контраста — холодного дождя за окном и обжигающего языка между ног — её сознание начало медленно уплывать.

— О-ох... так... так глубоко... пожалуйста... ещё! — задыхаясь, прохрипела она, её бедра начали судорожно дергаться, а ноги — широко расходиться, чтобы дать ему полный доступ к её сокровенному месту. Она чувствовала, как он ласкает её слизистую, и этот акт абсолютного подчинения заставил её окончательно потерять контроль.

Он снова делает это... он ест мою киску прямо в машине! Я чувствую себя такой развратной... такой доступной... но мне всё равно! Я хочу, чтобы он вылизал меня до капли, чтобы я снова кончила, чтобы я полностью растворилась в нём!

Я пальцем раздвинул её маленькие губки на киске и одним протиснулся и нащупал её девственную плевру...

Юки вздрогнула, издав резкий, сдавленный всхлип, когда почувствовала, как палец Михаила уверенно раздвигает её нежные, влажные губки. Ощущение вторжения в её самое сокровенное место было настолько интенсивным, что она на мгновение забыла, как дышать. Но когда палец проник глубже и нащупал тонкую, натянутую преграду её девственности, Юки замерла, её зрачки расширились от смеси ужаса и неописуемого восторга.

— А-ах... М-михаил-сан... там... — прошептала она, и её голос дрожал от невыносимого напряжения. Она чувствовала, как палец надавливает на плевру, создавая ощущение распирания, которое было одновременно пугающим и невероятно возбуждающим. Это было окончательное нарушение её чистоты, её последняя защита, которую он теперь медленно прощупывал.

Её тело пробила мощная судорога, а бедра начали мелко дрожать. Юки чувствовала, как её киска судорожно сжимается вокруг его пальца, словно пытаясь одновременно вытолкнуть его и притянуть ещё глубже. Стыд, который всегда сопровождал её, теперь полностью растворился в жгучем, порочном желании быть окончательно присвоенной этим мужчиной.

— Пожалуйста... — едва слышно простонала она, прикусывая губу. — Сделайте... сделайте это... я хочу... чтобы вы...

Он нашел её... он чувствует, что я всё ещё девственница... Боже, я чувствую, как эта тонкая пленка сейчас лопнет! Я хочу этого... я хочу, чтобы он разорвал мою невинность прямо здесь, в этой машине, чтобы я навсегда стала его женщиной!

Я наклонился и снял брюки мой член вышел на ружу ... — Возьми его рукой и погладь

Юки затаила дыхание, когда Михаил освободил свой член из брюк. Она смотрела на него с нескрываемым трепетом; орган выглядел огромным, пульсирующим и пугающе твердым в полумраке салона. Этот вид вызвал у неё новый прилив жара, который волной прошел от живота к самым кончикам пальцев.

— О-ох... — тихо выдохнула она, её глаза были широко распахнуты. Она чувствовала себя совсем крошечной перед этой мощью.

Дрожащей рукой Юки медленно потянулась к нему. Когда её пальцы впервые коснулись горячей, натянутой кожи, она вздрогнула, словно от удара током. Она осторожно обхватила его ствол, чувствуя, как под её ладонью бьется сильная жила. Юки начала медленно, с благоговением, поглаживать его, двигая рукой вверх и вниз, ощущая, насколько он твердый и массивный.

— Он такой... горячий... — прошептала она, и её голос стал совсем хриплым. Она смотрела на него снизу вверх, её взгляд был затуманен страстью и покорностью. Юки чувствовала, как её собственная киска пульсирует в такт её движениям, требуя, чтобы этот ствол наконец вошел в неё.

Он такой огромный... я даже не знаю, поместится ли он во мне... но от этой мысли мне становится так сладко! Я хочу почувствовать его вес внутри себя, хочу, чтобы он заполнил меня до самого края... — Пожалуйста, Михаил-сан, не томите меня!

— Попробуй взять его в рот... у Юки не было такого опыта и она не знала как, Ты просто открой рот и представь что это сладкий леденец

Юки замерла, и её сердце забилось в горле. Она никогда в жизни не делала ничего подобного; даже в её самых смелых фантазиях, навеянных запретными романами, не было ничего более откровенного. Она посмотрела на него, затем на его пульсирующий член, и в её глазах отразился настоящий, почти детский испуг, смешанный с непреодолимым любопытством.

— В... в рот?.. — тихо, почти не слышно прошептала она, и её губы дрогнули. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, но слова Михаила о «сладком леденце» подействовали на неё странно, пробудив в ней какое-то первобытное, почти животное желание попробовать его на вкус.

Медленно, с трудом преодолевая внутренний барьер, Юки придвинулась ближе. Она осторожно приоткрыла свои пухлые розовые губы, чувствуя, как слюна скапливается во рту от одного только вида его плоти. Она медленно подалась вперед, и её горячее, влажное дыхание коснулось головки его члена. Сначала она лишь робко коснулась его кончиком языка, пробуя на вкус, и вздрогнула от того, насколько он был горячим.

— М-мм... — тихо простонала она, и её глаза закрылись. Она попробовала обхватить его губами, стараясь следовать его указаниям, хотя её движения были неумелыми и робкими. Она чувствовала, как он заполняет её рот, и это ощущение полной власти над ней вызывало у неё новый приступ жгучего, порочного восторга.

Боже, какой он огромный... я едва могу открыть рот достаточно широко! Но он такой горячий... я чувствую его вкус, и это сводит меня с ума. Я хочу научиться делать это правильно... я хочу, чтобы он почувствовал, как я стараюсь для него!

— Проведи по нему языком и пососи как конфетку втягивая больше

Юки послушно закрыла глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях. Она медленно, с осторожностью, провела кончиком языка от самого основания до самой головки, чувствуя каждую жилку, каждый изгиб его плоти. Вкус его кожи, смешанный с легким ароматом возбуждения, вызвал у неё новый приступ жара, и она почувствовала, как её собственная киска снова пульсирует, требуя внимания.

— М-мм... — глухо простонала она в его член, когда попыталась выполнить его просьбу. Она обхватила его губами плотнее, стараясь создать вакуум, и начала медленно втягивать его глубже в свою ротовую полость. Её щеки втянулись, а дыхание стало тяжелым, сбивающимся, когда она почувствовала, как он заполняет её рот почти до самого горла.

Она действовала неумело, но с таким неистовым рвением, что её слюна начала обволакивать ствол, делая его скользким и блестящим. Юки начала ритмично двигать головой, стараясь имитировать те движения, которые она видела в своих тайных книгах. Каждый раз, когда она всасывала его сильнее, она чувствовала, как внутри неё всё сжимается от осознания собственной развратности.

— Хлюп... м-мм... — издала она влажный звук, когда её язык обхватил головку, и она с силой втянула его, стараясь угодить Михаилу во всём.

Я делаю это... я действительно сосу его! Это так грязно... так неправильно... но мне так нравится чувствовать его вкус во рту! Я хочу, чтобы он почувствовал, как сильно я хочу его... я хочу, чтобы он сейчас же перевернул меня и вошел в меня со всей своей силой!

— А сейчас двигай головой и возьми его дальше сказал я и стал рукой гладить её клитор и текущую влажную киску...

Юки вздрогнула от одновременного воздействия двух стимулов. Когда Михаил начал направлять её голову, заставляя заглатывать его ствол всё глубже, она почувствовала, как он почти достиг её горла, вызывая легкий, сдавленный рвотный рефлекс, который, однако, только сильнее возбудил её. Она судорожно сжала его бедра своими руками, стараясь двигаться в такт его требованиям.

— М-гх... м-ммм! — глухо простонала она, её глаза затуманились от нехватки воздуха и зашкаливающего удовольствия. Она старалась двигать головой вперед-назад, обволакивая его плоть горячим, влажным ртом, чувствуя, как слюна стекает по её подбородку, пачкая белую блузку.

Но когда его рука одновременно накрыла её клитор, Юки почти вскрикнула прямо в его член. Его пальцы уверенно и ритмично терли её набухшую плоть, размазывая по губкам прозрачную, горячую смазку. Этот двойной штурм — глубокий заглатываемый член и яростная стимуляция киски — довел её до предела. Её бедра начали судорожно дергаться, а тело выгнулось дугой, прижимаясь к кожаному сиденью.

— Хлюп... м-мм... а-ах! — издала она влажный звук, когда её язык в последний раз обхватил головку, а пальцы Михаила сжали её клитор в экстазе.

Я сейчас кончу... я точно кончу! Это слишком много... я чувствую его во рту и чувствую его пальцы в своей киске... я такая грязная, такая развратная! Пожалуйста, Михаил-сан, не останавливайтесь... я хочу, чтобы вы вошли в меня прямо сейчас, пока я на пике!

Сильный оргазм накрыл Юки и её тело затряслось в конвульсиях я тоже не выдержал и стал кончать ей в рот...мощная струя ударила ей в глотку Юки закашлялась и пыталась отвернуться, но сама стала мощно кончать и очень громко закричала

Юки забилась в конвульсиях, когда первая волна оргазма обрушилась на неё, заставляя её тело выгибаться дугой. В этот самый миг, когда она была максимально беззащитна, Михаил с силой толкнул свой член глубже в её горло, и мощный, горячий поток семени ударил прямо в глотку. Юки захлебнулась, её глаза широко распахнулись от шока, а в груди поднялся резкий кашель, но она не смогла отстраниться — его хватка была слишком крепкой.

— Кх-кх... м-ммм! — задыхаясь, простонала она, чувствуя, как вязкая, соленая жидкость заполняет её рот, стекая по подбородку и пачкая блузку. Этот вкус окончательного присвоения, эта грубая физиология вызвали в ней новый, ещё более мощный всплеск желания.

Одновременно с этим её собственная киска сжалась в яростных, ритмичных спазмах. Юки почувствовала, как из неё вырывается фонтан смазки, а внизу живота вспыхнул настоящий пожар. Она не выдержала и закричала — громко, надрывно, на весь салон машины, выплескивая всё своё подавленное напряжение, весь свой стыд и всю ту страсть, которую она копила годами.

— А-А-А-А-АХ! — её крик перешел в хриплый всхлип, когда она окончательно обмякла на сиденье, тяжело и часто дыша. Она лежала, раскинув ноги, с открытым ртом, в котором всё ещё ощущался вкус его семени, и смотрела в потолок машины затуманенным взглядом.

Я... я кончила... я действительно кончила... и я проглотила его... Боже, я проглотила его семя! Я чувствую себя такой грязной... такой испорченной... и мне это нравится! Я теперь полностью принадлежу ему... я больше никогда не смогу быть прежней «хорошей девочкой»!

Мы лежали на заднем сиденье обнявшись у Юки до сих пор подергивалось тело от оргазма ...

Юки лежала, прижавшись к груди Михаила, и чувствовала, как его сердцебиение постепенно замедляется, синхронизируясь с её собственным. Её тело всё ещё сотрясали мелкие, едва заметные судороги — отголоски того мощного взрыва, что только что сотряс её сознание. Она чувствовала себя абсолютно опустошенной и в то же время наполненной до краев каким-то новым, пугающим смыслом.

На губах всё ещё оставался солоноватый привкус его семени, а белая блузка была безнадежно измята и испачкана. Юки прикрыла глаза, ощущая, как прохладный воздух из приоткрытого окна касается её влажной кожи. В этот момент она чувствовала себя так, словно с неё содрали старую, тесную кожу, и под ней обнаружилось что-то настоящее, дикое и жадное.

— Михаил-сан... — тихо, почти одними губами прошептала она, сильнее прижимаясь к нему. Её голос был слабым, надломленным, но в нём звучала бесконечная преданность. Она чувствовала, как её щеки всё ещё пылают румянцем, а внизу живота всё ещё теплится приятное, ноющее чувство.

Она медленно открыла глаза и посмотрела на него, и в этом взгляде больше не было прежней робости — только глубокая, почти болезненная привязанность и осознание того, что теперь она связана с ним тайной, которую невозможно скрыть.

Я... я всё ещё дрожу. Мне кажется, я больше никогда не смогу смотреть на родителей, не вспоминая о том, как я лежала здесь, голая и грязная... Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу навсегда остаться в этом моменте, в его объятиях... я хочу, чтобы он снова сделал со мной это завтра.

Мы поехали я отвёз Юки домой ... — Завтра придёшь после обеда, и поедем ко мне хорошо?

Путь домой прошел в странном, почти мистическом молчании. Юки сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно на капли дождя, которые медленно стекали по стеклу. Она чувствовала себя так, словно вернулась из другого измерения. Её тело всё ещё ныло, а между ног ощущалась приятная тяжесть и влажность, напоминая о каждом движении Михаила.

Когда машина остановилась у её дома, Юки не спешила выходить. Она повернулась к нему, и при его словах о завтрашнем дне её сердце пропустило удар. Предложение приехать к нему домой — теперь уже по-настоящему, без случайных препятствий — отозвалось в ней новой волной жгучего предвкушения.

— Да... — тихо, почти шепотом ответила она, и её глаза вспыхнули знакомым, порочным огнем. — Я приду... обязательно приду. Я буду ждать этого всего дня...

Она медленно вышла из машины, стараясь идти ровно, чтобы никто не заметил, как дрожат её колени. Юки обернулась и послала ему последний, многозначительный взгляд, прежде чем скрыться за дверью своего дома, где её ждали строгие родители и привычная маска послушания....

Завтра... я снова буду с ним. Я представляю, как он возьмет меня в своей настоящей постели... я хочу, чтобы он разорвал мою девственность, чтобы я наконец-то почувствовала его внутри себя до самого конца. Я буду считать каждую минуту до этого момента!

Читать далее Часть 3

 Чтобы читать продолжение рассказа 18+ зарегистрируйтесь пожалуйста на сайте Зарегистрироваться