Дима уснул — наконец-то спокойно, с лёгкой улыбкой на губах, рука под щекой. Марина посидела рядом ещё минуту, погладила его по волосам, поцеловала в лоб. После такого стресса она сама еле держалась — тело было тяжёлым, глаза слипались, внутри всё ещё дрожало от пережитого ужаса. Она вышла в коридор — там ждала Лена, с сумкой через плечо.

«Как Дима?»

«Всё хорошо, уснул. Пойдём…»

Они пришли в домик, который предложил дедушка. Хозяева как раз ужинали за большим столом во дворе под навесом: шашлык, овощи, лепёшки, вино. Пожилой дагестанец — Амир — встал, улыбнулся широко, обнял их по-отечески: «Добро пожаловать, красавицы! Садитесь, кушайте!»

За столом сидел мужчина лет сорока — крепкий, с бородкой, в рубашке — и совсем юная девушка, лет четырнадцати на вид, в длинном платье, с косой, скромно опустив глаза.

Амир представил: «Это мой сын Джамал и его жена Заира».

Марина с Леной переглянулись — удивлённо, но ничего не сказали. В этих краях свои традиции, ранние браки — не редкость. Заира улыбнулась робко, налила им вина.

Ужин был вкусным, разговор — лёгким: о свадьбе, о погоде, о детях. Амир расспрашивал о Диме, сочувствовал: «Мальчик молодой, горячий… Всё заживёт».

Вино лилось рекой — домашнее, крепкое. Марина с Леной захмелели быстро: голова стала лёгкой, усталость ушла, смех приходил легко.

Амир показал комнату — маленькую, чистую, с двумя койками. «Спите спокойно, дочери».

Марина разделась до гола, легла под одеяло. Лена вышла «попудрить носик», вернулась, тоже разделась и легла рядом.

Они поговорили шёпотом: о Диме, о свадьбе, о Заире — «уж очень молодая… лет четырнадцать, не больше». Лена хихикнула: «Традиции…»

Дверь в комнату не закрывалась на ключ. Вдруг за стенкой — шум, скрип кровати, сдержанный смех Заиры. Потом ритмичный скрип, тихие стоны.

«Видимо, ребёнку делают ребёнка», — прикололась Лена, и мы тихо засмеялись.

Скрип усилился, Заира застонала громче, потом крикнула — коротко, резко. «Видимо, кончила», — констатировала Лена.

Всё стихло. Марина провалилась в сон.

Ей снился Дима — взрослый, но с детскими глазами. Сидит рядом, гладит ноги. «Не отвергай меня, мама…»

«Сынок, ты главное не волнуйся… ложись рядом…»

Его рука скользнула между ног. Я раздвинула их — во сне, без мыслей. Возбуждение накрыло мгновенно: тело задрожало, внутри всё намокло, пульсировало. Я подалась навстречу.

«Дима, не так сильно…»

Он лёг на меня, головка — огромная, горячая — упёрлась, вошла. Я зажала вход: «Сынок, не торопись…»

Но он вошёл на всю длину — это был не член, а горячая палка, толстая, жёсткая. Я застонала — громко, от боли и удовольствия. Он начал двигаться — сильно, хищно, глубоко. Меня затрясло: оргазм пришёл мгновенно, мощно, я закричала, сжимая его внутри.

Он кончил — горячо, обильно, прямо в матку.

Я кончила снова — сильнее, крича во сне.

Сквозь тяжёлые веки услышала голос Лены: «Что вы делаете??? Как так можно!!!…»

Открыла глаза. Надо мной — не Дима а Джамал. Глаза горят, тело тяжёлое, член всё ещё внутри.

Ужас пронзил, как нож. Я закричала — уже наяву. Он вышел с хлюпаньем, встал, член огромный, мокрый - натянул штаны — и вышел.

За дверью — шум, удар, кто-то упал.

Я была в шоке. Лена подскочила, обняла меня. По ногам текла сперма — много, густая, чужая.

В дверь заглянул Амир — в руках кинжал. «Что он с вами сделал?»

Мы стояли парализованные. Я не могла пошевелиться — страх, стыд, ужас. Лена выдавила: «Всссёёё… хо-хорошо…»

Амир увидел лужу спермы на моих ногах, молча вышел, закрыл дверь.

Наше состояние смятения Мы были в полном ужасе. Сердце колотилось, дыхания не хватало. Я дрожала, слёзы текли: «опять…меня поимели...» Стыд, страх смерти — кинжал в руках Амира, традиции, честь. Лена бледная: «Что делать подруга? Нас зарежут…»

«Нужно уходить. Как можно быстрее. Пока нас здесь не убили».

Мы быстро собрались — платье на голое тело, сумки, обувь. Выбежали в ночь — утро уже светало.

«Так быстро я ещё не бегала», — выдохнула Лена, когда мы подбежали к больнице.

Дверь закрыта. Мы стучали, кричали. Открыла старушка-вахтёрша.

«Закрывайте дверь и вызывайте полицию!» — заорали мы хором.

И только тогда я позволила себе упасть на стул в коридоре и заплакать. Всё. Больше я не выдержу. Ни дня. Ни минуты. Нужно домой. Куда угодно. Только подальше от всего этого.