Не оконченный разговор часть 7 Вечер прогулка
Я провалилась в тяжёлый, липкий сон....
Мне снилось, что мы с Димой идём по сосновому лесу. Солнце пробивается сквозь кроны, пахнет смолой и земляникой. Он держит меня за руку, смеётся, зовёт бежать быстрее. Я бегу, платье цепляется за ветки, сердце колотится от счастья. Вдруг тропинка обрывается. Пропасть. Он делает шаг — и падает. Я кричу, бросаюсь за ним, успеваю схватить за руку… пальцы скользят…
«НЕТ!!!» Я вырвалась из сна с криком, вся в поту, рука вытянута вперёд, будто всё ещё держу его.
Комната была тёмная, только слабый свет от фонаря за окном. На часах 19:47. Я одна. Простыня смятая, пахнет нами. Живот и грудь всё ещё липкие. Всё вспомнилось мгновенно: три раза… четыре… сперма на коже… его глаза, когда он в последний раз вошёл… мой крик…
Слабый стук в дверь. «Мариша… можно к тебе?» — голос Лены, мягкий, осторожный. «Да…»
Она вошла в коротком халатике, села на край кровати, взяла меня за руку. «Пойдём ужинать? Ренат привёз огромный арбуз, сладкий-пресладкий». Я покачала головой. Глаза снова наполнились. «Лен… нам нужно поговорить. Срочно». «Я тоже хочу поговорить», — она обняла меня, и я разрыдалась ей в плечо.
«Что делать, Лен?» Она гладила меня по волосам. «Давно у вас с Димой?» «Почти месяц…» Я выдохнула и всё ей рассказала. Всё.
Что Дима — приёмный. Что детей не было, мы с мужем взяли младенца из роддома. Что я носила накладной живот девять месяцев, чтобы никто не догадался — ни родители, ни друзья. Что через год муж ушёл к другой. Что осталась одна с малышом и крошечной студией. Что спали в одной кровати — деваться некуда. Сначала он был маленький, обнимал меня во сне, как котёнок. Потом стал подростком. Потом… всё изменилось. Он начал прижиматься уже не по-детски. Я сначала отодвигалась. Потом перестала.
«И вот… теперь так», — закончила я, вытирая слёзы. Лена молчала секунду, потом крепко обняла. «Не переживай, подруга. Всё будет хорошо». «Как теперь быть? Это же… ненормально». «Нормально-ненормально… вы любите друг друга. Это видно. А как сейчас у вас?» «Не то слово, — я горько усмехнулась. — Я не могу без него. Всё время хочу. Постоянно». «Предохраняешься хоть?» «Пила таблетки… сегодня последние закончились. И мы… три раза… он вытаскивал. Я боюсь до дрожи».
Лена кивнула. «Попросила бы у меня, дура. У меня есть. До хорошей аптеки далеко, но я попрошу Рената — отвезёт тебя завтра утром». Она помолчала, потом улыбнулась хитро: «Кстати… как тебе Ренат?» Я смущённо пожала плечами. «Он… когда первый раз провожал меня до комнаты, прижался, начал ласкать… и тут дверь Димы открылась. Ренат и ушёл». Лена рассмеялась тихо. «А у нас с ним… огонь. У него, между прочим, очень большой. И знает, что с ним делать», — она подмигнула. — «Не ревнуй, подруга. У каждой теперь свой мужчина в доме».
Я посмотрела на неё, и мы обе вдруг засмеялись — нервно, сквозь слёзы, но искренне. Впервые за день мне стало чуть легче.
Я быстро умылась, расчесала волосы, накинула коротенький белый халатик на голое тело (под ним ничего не было, только запах моря и недавнего секса ещё держался на коже) и спустилась вместе с Леной.
Внизу Ренат и Дима сидели на террасе, о чём-то горячо спорили и хохотали. Дима, увидев меня, на секунду замер с куском арбуза у рта, глаза вспыхнули, потом быстро отвернулся и продолжил жевать, будто ничего не было. Ренат поднялся, поцеловал нас обеих в щёки: «Добрый вечер, красавицы мои!» На столе уже стояла огромная половинка арбуза, красная, как закат, и такая сладкая, что сок тёк по рукам и капал на грудь.
Мы поужинали быстро, почти молча, только смех Рената и звон ложек. Потом Ренат хлопнул в ладоши: «А не пройтись ли нам по набережной? Ночь тёплая, море зовёт». Девочки переглянулись, улыбнулись и через пятнадцать минут уже выходили из дома в лёгких платьицах: у Лены бирюзовое, короткое, с открытой спиной, у меня белое, на тонких бретельках, едва прикрывающее бёдра, грудь колыхалась при каждом шаге.
Набережная встретила нас тысячами огней. Фонари вдоль перил отражались в чёрной воде длинными золотыми дорожками. Море дышало тёплым, солёным воздухом, тихо шуршало галькой. По левую руку тянулся ряд кафе и баров: живые гитары, запах шашлыков, смех. Справа бесконечная тёмная гладь, изредка подсвеченная луной, которая висела огромная, оранжевая, прямо над горизонтом.
Музыка из колонок лилась мягко: кто-то пел «Кукушку» Цоя, и голос разносился над водой. Люди гуляли неспешно, дети носились с светящимися браслетами, в воздухе витали сахарная вата и духи.
Мы шли вчетвером: Ренат и Лена чуть впереди, он обнимал её за талию, она смеялась, запрокидывая голову. Я с Димой чуть позади. Он шёл рядом, не касаясь, но я чувствовала тепло его тела и лёгкое напряжение в воздухе между нами. Время от времени наши руки случайно соприкасались, и каждый раз по коже бежали мурашки.
Вдалеке зажглись фейерверки: кто-то праздновал свадьбу или день рождения. Золотые, красные, зелёные искры рассыпались над морем и медленно гасли в воде.
Я вдохнула полной грудью и впервые за весь день почувствовала: всё будет хорошо. Просто потому, что рядом море, лето, подруга и мой мальчик, который сейчас идёт рядом и украдкой сжимает мои пальцы в темноте.
Мы дошли до открытой танцевальной площадки у самого моря. Играла медленная, тёплая музыка: что-то старое, с саксофоном и хрипловатым голосом.
Сначала мы танцевали парами: я с Димой, Лена с Ренатом.
Дима взял меня за талию осторожно, будто боялся, что я рассыплюсь. Его ладони были горячие, дрожали. Он прижал меня к себе очень плотно: грудью к груди, бёдрами к бёдрам. Я чувствовала, как он мгновенно напрягся, как твёрдый бугор упёрся мне в низ живота. Он не говорил ни слова, только дышал мне в шею, глубоко, прерывисто. Каждый раз, когда я делала шаг, он чуть сильнее прижимал меня, будто боялся, что я исчезну. Внутри меня всё плавилось: стыд, нежность, желание. Я закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Мы почти не двигались, просто покачивались в одном месте, как будто весь мир сузился до этого круга в три метра.
Потом музыка сменилась, и Ренат подошёл ко мне с улыбкой: «Разрешишь?» Дима отпустил меня без слов, и я оказалась в руках Рената.
Он вёл уверенно, сильно, одной рукой обнял за талию, второй взял мою ладонь и прижал к своей груди. Его тело было твёрдым, горячим, пахло хорошим одеконом и лёгким потом. Он прижал меня так, что я почувствовала его член — большой, уже полутвёрдый — прямо между моих ног. Он не стеснялся, наоборот, при каждом повороте чуть надавливал бёдрами, будто показывал, чего хочет. «Мариш, ты сегодня просто огонь, — шептал он мне в ухо низким голосом. — Такую женщину грех отпускать одну». Его дыхание обжигало шею, рука на моей спине медленно сползала ниже, почти на ягодицы. У меня закружилась голова. Я вдруг представила, как он зажимает меня где-нибудь в темноте, как этот большой член входит в меня, и внутри всё сжалось от внезапного, острого желания. И тут же — стыд, страх. Я подняла глаза и посмотрела на Диму.
Дима танцевал с Леной. Она кружила его, смеялась, запрокидывала голову, а он улыбался — широко, счастливо, как ребёнок. Её руки лежали у него на плечах, его — на её талии. Они были красивы вместе, молоды, беззаботны. И мне вдруг стало больно: будто он забыл обо мне за эти три минуты.
Ренат почувствовал моё напряжение, наклонился ещё ближе: «Ночью я буду ждать тебя у беседки за домом. Хочешь — приходи. Никто не узнает». Горячее дыхание, его член снова толкнулся мне в живот. Я задрожала — от желания и от ужаса одновременно.
Музыка закончилась. Мы все четверо хлопали, смеялись, будто ничего не произошло.
Обратно шли уже по-другому: Ренат шёл рядом со мной, иногда касаясь локтем, иногда «случайно» ладонью бедра. Лена с Димой шли впереди, она что-то весело рассказывала, он хохотал до слёз.
Я смотрела на их спины и чувствовала, как внутри всё кипит: ревность, стыд, возбуждение, страх, что всё рушится, и одновременно — безумное желание, чтобы эта ночь никогда не кончалась.