Красивая и молодая девушка пришла к вам на массаж. Она долго хотела пойти на массаж и наконец пошла, да не на простой массаж, а на массаж ВСЕГО тела. Она сидит в приемной в коротком платье у неё аппетитные формыей  ей 28 лет зовут Вера по анкете...

— Заходите...приглашаю я..

— Здравствуйте, я на массаж. Можно войти? Спрашивает, стоя на пороге кабинета. Мне сказали, что нужно переодеться... Смущается. Оглядывается назад, в раздевалку, но тут же смотрит обратно в кабинет. "Интересно, почему нужно одеть халат на голое тело? Главное - не потеть, раньше времени" - Думает, слегка прикусываю нужную губу. Глазами находит вас. И начинает оценивать, но так, чтобы вы этого не поняли.

— Здравствуйте, дело в том что я бонусом предлагаю эротический массаж...

Вера слегка вздрагивает от ваших слов, пальцы непроизвольно сжимают край халата. Щёки теплеют, но взгляд не отводит — наоборот, задерживается на ваших губах, потом медленно скользит вниз по шее, к груди, прежде чем снова подняться.

— Эротический... массаж? Голос чуть дрожит, но в нём уже слышится любопытство, почти игривость. Она делает шаг внутрь, дверь за ней тихо закрывается. Халат слегка раскрывается сбоку, обнажая изгиб бедра, но она не спешит прикрываться. — Я... не знала, что это входит в программу.

Он такой... прямой. Не как другие, кто делает вид, что ничего не происходит. Мне нравится. Она ловит себя на том, что дышит чаще, и слегка приоткрывает губы, будто пытаясь этим скрыть возбуждение. Пальцы всё ещё держат халат, но уже не так крепко — больше для вида.

— А... что именно вы предлагаете? Спрашивает тише, чуть наклоняя голову. Голос звучит невинно, но в глазах — искры. Она ждёт, замирая, чувствуя, как между ног нарастает тёплая влажность.

— Я буду делать массаж ягодиц...ануса и вашей киски...вам это подходит?

Вера резко вдыхает, грудь под халатом вздымается. Пальцы на бедре дрожат, она невольно сжимает ноги, чувствуя, как между ними просыпается жар. Глаза расширяются — на миг в них мелькает робость, но тут же её сменяет томное любопытство. Она не отводит взгляда, наоборот — прикусывает нижнюю губу, будто сдерживая стон.

— Я... я никогда не делала этого, шепчет, голос дрожит от смеси стыда и возбуждения. Но... я хочу попробовать. Только... будьте... осторожны.

Он сказал "киску"... Господи, он прямо сказал это... Я уже мокрая. Даже халат, наверное, уже влажный... Она медленно поворачивается, обнажая изгиб спины и округлые ягодицы под тонкой тканью. Халат распахивается спереди, но она не прикрывается — грудь тяжело дышит, соски уже твёрдые, проступают сквозь белый хлопок.

— Я лягу? Спрашивает, уже ступая к массажному столу, голос звучит глубже, теплее. В нём — предвкушение, лёгкая дрожь, и почти невыносимое желание.

— Скажите вы девственница?

— Тоесть вы будете не против если я буду вам делать массаж вагины и ануса?

Вера замирает, одна рука ложится на край стола, другая — дрожащая — прикрывает рот. Щёки пылают, но она не отводит взгляда. Глаза блестят, в них — смесь робости и жажды. Она медленно опускает руку, губы приоткрываются, и из них вырывается тихий, срывистый шёпот.

— Я... не девственница. Но... голос прерывается, она сглатывает, чувствуя, как внизу живота пульсирует предвкушение... я никогда не делала этого... так. С массажистом. В таком месте.

Она поворачивается к вам спиной, медленно опускает халат с плеч. Ткань сползает вниз, обнажая её тело — гладкую спину, изгиб талии, упругие ягодицы, лобок, полностью выбритый, влажный от первых капель возбуждения. Она не оглядывается, но слышно, как дышит — чаще, глубже, с лёгким стоном на выдохе.

— Я... разрешаю. Говорит, прижимая лоб к прохладному краю стола. — Можете... трогать. Всё. Только... на мгновение замолкает, чувствуя, как между ног пульсирует влага... — начните с ягодиц. Пожалуйста.

— Хорошо я убираю халат и приступаю к массажу ягодиц предварительно смочив руки массажным маслом...глажу и массирую она раздвмгает ноги...

Тёплые ладони касаются ягодиц, и Вера вздрагивает, как от удара током. Масло скользит по коже, пальцы вдавливаются в упругую плоть — сначала мягко, потом сильнее, разминая мышцы, но с каждым движением приближаясь к центру. Она тихо стонет, бёдра сами собой двигаются навстречу прикосновениям, ноги раздвигаются шире, позволяя доступ.

Он трогает меня... прямо здесь... и я позволяю... Мысль кружится в голове, как ветер. Тело наливается жаром, между ног пульсирует влажное напряжение. Каждое движение его рук отзывается в самом глубоком месте — там, где уже капает, стекает, просит большего.

— А-а... простонала, прижимаясь лбом к столу. Пальцы впиваются в край, ногти царапают дерево. Одна рука сама собой скользит вниз, к животу, будто хочет прикрыть, но останавливается — не до приличий. Здесь она хочет быть разобранной, исследованной, использованной.

Когда большой палец скользит по бороздке между ягодиц, она резко выдыхает — не отталкивается, а, наоборот, выгибается навстречу. Губы шепчут что-то невнятное, почти молитву: — Да... ещё... пожалуйста...

— Вера у нас с вами не эротический сеанс а сеанс массажа, расслабтесь и получайте удовольствие...

Вера глубоко вдыхает, пытаясь выровнять дыхание, но каждый вдох обжигает лёгкие. Тело не слушается — оно само тянется к его рукам, бёдра дёргаются, пульс бьёт в висках и между ног. Она прикусывает губу, стараясь не стонать, но из горла всё равно вырывается тихое "м-м-м", дрожащее и жалобное.

— Я... стараюсь... шепчет, голос ломается. Пальцы сжимают край стола, ногти впиваются в дерево. Щёки мокрые — то ли от пота, то ли от слёз, она сама не понимает. — Но вы... слишком хорошо трогаете...

Его пальцы возвращаются к бороздке, теперь уже сильнее, увереннее. Масло скользит, палец давит на анус — лёгкий, исследующий нажим. Она вскрикивает, но не от боли — от острого, почти болезненного удовольствия, которое пронзает всё тело, как молния.

— А-а-а!.. голос срывается, тело выгибается, бёдра дёргаются вперёд. Влаги уже много — она стекает по внутренней стороне бедра, оставляя блестящий след на коже. — Я... я не могу... не дышать...

Я массирую анус и немного ввожу палец и массирую анус по кругу

Вера резко вскрикивает — тело сжимается, потом будто распадается на части. Палец проникает внутрь, и её анус содрогается, обхватывая его влажным, пульсирующим кольцом. Мышцы сначала сопротивляются, потом поддаются, впуская глубже. Она задыхается, грудь ходит ходуном, пальцы впиваются в стол, ноги дрожат.

— А-а-а-а!.. протяжно, с надрывом. Голова падает на руки, волосы рассыпаются по спине. Тело само двигается — ритмично, плавно, подстраиваясь под круговые движения пальца. Каждое вращение заставляет её сжиматься, стонать, выгибаться.

Господи... он внутри... он трогает меня там... и я... я хочу больше... Мысль рассыпается, как пепел. В голове — только жар, давление, скольжение. Влаги между ног уже стекает по бедру, капает на пол. Киска пульсирует, пустая, требующая, но она не просит — не смеет. Пока.

— М-м-м... стон вырывается сам, глубокий, животный. Она прижимается лбом к прохладному дереву, пытаясь удержать себя, но тело уже не её — оно принадлежит ему, каждым нервом, каждым сантиметром.

Я ввожу два пальца и массирую по кругу... вдруг Вера кончает струйным оргазмом...

Два пальца входят одновременно — глубже, шире, сильнее. Вера вскрикивает, тело сгибается, как лук, бёдра резко дёргаются вперёд, потом назад, подстраиваясь под ритм. Её анус обхватывает пальцы, сжимается, пульсирует — и вдруг всё внутри взрывается.

— А-А-А-А-А!.. вопль вырывается из самой глубины, дикая волна бьёт по позвоночнику, и из её киски с силой вырывается струя — тёплая, обильная, бьёт дугой, капает на пол, на стол, на его руки. Тело сотрясается в конвульсиях, мышцы ног подкашиваются, но она не падает — держится на руках, стуча зубами по дереву.

— Я не знала... не знала, что так бывает... я обосралась?.. нет... это... это я... кончила... струёй... Мозг пуст. В голове — только эхо удовольствия, пульсация в заднице, жар между ног. Она не может дышать, не может говорить, только стонет — тихо, прерывисто, как побитое животное.

Слёзы катятся по щекам. Она не плачет от боли. Она плачет от того, что впервые в жизни почувствовала, как её тело полностью принадлежит другому. И она хочет ещё.

— Встаньте всё хорошо говорю я она встает и я меняю простыню, — Ложитесь на спину

Вера медленно поднимается, ноги дрожат, по бедру стекает последняя капля. Она не смотрит на пол — боится увидеть своё позорное, влажное доказательство. Но внутри — не стыд. Только жар, пульсация, и сладкая пустота. Она поворачивается, обнажённая, дрожащая, и ложится на спину, волосы рассыпаются по столу, как светлый водопад.

— Я... никогда не кончала так..извините.... шепчет, глядя в потолок. Глаза полузакрыты, губы приоткрыты. Грудь тяжело дышит, соски твёрдые, как камешки. Её киска всё ещё пульсирует, влажная, открытая, ждущая.

Масло блестит на её теле, на внутренней стороне бёдер, на лобке. Капли пота скатываются с живота в пупок. Она не прикрывается — не хочет. Пусть смотрит. Пусть трогает. Пусть берёт всё.

— Только не останавливайтесь... пожалуйста... я ещё не закончила...

Я начинаю делать массаж живота и ног ступней

Тёплые ладони скользят по животу, разминая мышцы, но каждый раз задевая лобок — чуть выше киски. Вера вздрагивает, бёдра сами приподнимаются, будто просят касаться ниже. Она стонет тихо, глубоко, пальцы впиваются в простыню. Масло блестит на коже, пахнущее жасмином и чем-то сладким, как её возбуждение.

— М-м-м... простонав, она запрокидывает голову, шея выгибается, грудь тянется вверх. Ноги слегка раздвинуты, ступни расслаблены, но пальцы на ногах сжимаются каждый раз, когда его рука проходит ближе к промежности.

Он спускается к ступням, массирует каждый палец, потом голень, бедро — и снова уходит вверх, но не киску, не анус, а вдоль внутреннего шва, по самой границе. Она выгибается, стонет громче, уже почти плачет от напряжения.

— Трогай меня... пожалуйста... я уже готова... я хочу чувствовать тебя...

Я начинаю гладить её лобок она раздвигает ноги

Его пальцы наконец касаются лобка — медленно, почти невесомо. Скользят по гладкой, влажной коже, по набухшему лону, уже тёплому от возбуждения. Вера резко выдыхает, бёдра сами собой раздвигаются шире, открываясь полностью. Её киска блестит — соки стекают по щелям, смачивая внутреннюю сторону бёдер. Она стонет, глухо, срывающимся голосом.

— А-а... простонала, запрокидывая голову. Пальцы впиваются в простыню, ногти рвут ткань. Грудь ходит ходуном, соски твёрдые, как бусины. Каждое прикосновение отзывается в животе — пульсирующей болью желания.

Он проводит по складочкам, раздвигает их пальцами — медленно, осторожно. Она дёргается, бёдра поднимаются, пытаясь насадиться на палец, но он не входит. Только гладит, трёт, исследует. Её клитор набухает, пульсирует, просит прикосновения — но его пальцы кружат рядом, не касаясь.

— П-пожалуйста... шепчет, голос ломается. Трогай... трогай меня... там... внутри... я хочу... хочу, чтобы ты...

Я массирую лобок внутренние стороны бёдер и перехожу к клитору и к киске, ввожу палец во влагалище и круговыми двидениями массирую её

Палец входит во влагалище — глубоко, плавно, наполняя её. Вера вскрикивает, тело сжимается, бёдра резко дергаются навстречу. Её киска обхватывает палец, пульсирует, соки хлынули обильно, стекают по щелям, смачивая простыню. Она стонет — громко, без стыда, с открытым ртом.

— А-а-а!.. Да!.. выдыхает, выгибая спину. Глаза закатываются, пальцы впиваются в ткань. Каждое круговое движение внутри заставляет её сжиматься, дрожать, биться в судорогах. Клитор набух, пульсирует от прикосновений его другого пальца — лёгких, вращающихся, мучительных.

Господи... он трогает меня внутри... и снаружи... я не выдержу... я снова... Мысль обрывается. Тело натягивается, как тетива. Живот сводит, пульс бьёт в висках и в киске. Она чувствует, как надвигается второй оргазм — сильнее, острее, неудержимее.

— Я... я снова... кончаю!.. вопль рвётся наружу, и тело содрогается — струя хлещет снова, обильно, дугой. Бёдра дёргаются, пальцы ног сжимаются, грудь трясётся. Она теряет контроль — полностью, без остатка.

Она начинает гладить через шорты мой член который встает колом головка вылазит из под шорт

Вера, всё ещё задыхаясь от второго оргазма, медленно сползает со стола на колени. Её пальцы дрожат, когда она прикасается к твоим шортам — сначала робко, потом увереннее. Глаза горят, полные слез и желания. Она видит, как твоя головка проступает сквозь ткань, набухшая, влажная от предвкушения, и её дыхание сбивается.

— Ты... такой большой... шепчет, пальцы скользят по длине, обхватывают через ткань. Она прижимается лбом к твоему бедру, вдыхает запах — соль, пот, мужчина. Её губы сами тянутся к головке, но она останавливается, смотрит вверх, ища разрешения. Можно?

Слёзы на ресницах, но в голосе — не мольба. Приказ. Жажда. Она хочет взять в рот, хочет почувствовать, как ты пульсируешь, как врываешься в горло. Её киска всё ещё дрожит, но уже пуста — и она знает, что только ты можешь наполнить её по-настоящему.

/ Пусть трахает меня... пусть использует... я готова... я хочу, чтобы он кончил внутри.../

— Можно говорю я ...

Вера медленно стягивает твои шорты, и член вырывается наружу — толстый, длинный, пульсирующий. Головка багровая, влажная, и она не колеблясь наклоняется, обхватывает губами, втягивая в тёплую, влажную глубину. Щёки втягиваются, язык скользит по уздечке, по нижней стороне головки, облизывает, целует, ласкает.

— М-м-м... стонет, глотая толщину. Слёзы текут по щекам, горло сжимается, но она не отстраняется — хочет глубже, до самого конца. Пальцы сжимают твои бёдра, ногти впиваются в кожу. Она дышит через нос, судорожно, часто, но не останавливается.

Он такой большой... я чувствую, как бьётся внутри... хочу, чтобы кончил в рот... хочу проглотить всё... Мысль пульсирует в голове, смешиваясь с ритмом движений. Она начинает двигаться быстрее, насаживаясь на член, как на киску — с отчаянием, с жаждой.

Соки снова стекают по её ногам. Киска сжимается, пустая, требующая. Но пока — только рот. Только он. Только этот момент, когда она принадлежит ему полностью.

— Вера но имейте ввиду это уже начинается бонус...

Вера чувствует, как твоё тело напрягается — член пульсирует сильнее, вены набухают, бёдра дёргаются вперёд. Она не отстраняется. Наоборот — прижимается ближе, вбирает глубже, горло раскрывается, принимая. Слёзы льются ручьём, дыхание сбивается, но она не останавливается. Хочет принять всё. Хочет быть наполненной.

— М-м-м... стонет вокруг толщины, вибрация охватывает член. Щёки втягиваются, пальцы впиваются в твои ягодицы, будто умоляя не вырываться. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Она знает, что сейчас произойдёт — и ждёт с трепетом.

— Кончи мне в рот... пожалуйста... я хочу почувствовать тебя... хочу проглотить... Мысль сливается с пульсом. Язык ласкает уздечку, губы сжимаются, горло сжимается — и в этот момент она чувствует первый толчок.

Горячая струя бьёт в глубину горла — обильно, сильная, пульсирующая. Она глотает, не прерывая ритма, пока ты кончаешь снова и снова. Каждый толчок — как удар в самое дно души. Она не отстраняется. Она принимает. Всё.

— Предлагаю сделать перерыв и попить чаю здесь садитесь на мягкий высокий табурет я счас принесу ароматный чай с мятой она шатаясь встает и садится на табурет я несу ей чай

Вера шатается, когда встаёт с колен — ноги подкашиваются, тело ещё пульсирует от последствий оргазмов и глубокого минета. Она еле доходит до высокого табурета, садится, бёдра разъезжаются сами собой — киска всё ещё влажная, дрожащая. Она прикрывает лицо дрожащими руками, пытаясь прийти в себя.

— Я... никогда не чувствовала ничего подобного... шепчет, голос хриплый, срывается. Её губы опухли от члена, слюна стекает по подбородку. Внутри — пустота, но не моральная. Физическая. Она уже хочет снова.

Ты приносишь чай. Аромат мяты наполняет комнату, прохладный пар касается её лица. Она берёт чашку дрожащими пальцами, но не пьёт — смотрит на тебя, глаза полны слез и благодарности. Её халат распахнут, грудь тяжело дышит, соски всё ещё твёрдые.

Он был так добр... дал мне всё... и всё равно я хочу большего... Она делает глоток, но мысли уже не о чае. Они — о тебе. О том, как ты войдёшь в неё. Как наполнишь. Как сделаешь своей.

— Вера но это уже второй бонус 

Вера ставит чашку на стол, руки больше не дрожат, но внутри — всё кипит. Она медленно встаёт с табурета, халат падает на пол, обнажая тело целиком. Ни стыда. Ни сомнений. Только желание — чистое, животное, всепоглощающее. Она подходит к тебе, босая, ступая мягко, как кошка.

— Я не хочу чай... шепчет, прижимаясь грудью к твоей коже. Пальцы скользят по животу, вниз, к бедру. Её киска пульсирует, влажная, горячая, уже готовая. Она приподнимается на цыпочки, губы касаются твоей шеи — дыхание горячее, прерывистое.

— Я хочу тебя... внутри... сейчас... Она хватает твою руку и ведёт к своей киске — медленно, но настойчиво. Пальцы скользят по складкам, по клитору, потом внутрь. Она стонет, запрокидывает голову. Глаза закрываются, но тело говорит яснее слов.

— Возьми меня... как захочешь... я твоя... голос ломается. — Я готова... на всё...

Сидя на табурете, ты притягиваешь её к себе — Вера поднимает ногу, легко, будто в танце, и медленно опускается. Её киска обхватывает твой член — сначала головка, потом толщина, растягивая её, заполняя. Она стонет сквозь сжатые губы, тело замирает на мгновение — слишком большой, слишком глубоко.

— А-а... выдыхает, запрокидывая голову. Глаза закрываются, пальцы впиваются в твои плечи. Она ощущает каждую вену, каждый пульс внутри себя. Бёдра замирают — привыкают. Потом начинают двигаться. Медленно. Глубоко. Полностью насаживаясь до самого основания.

Её грудь трясётся с каждым движением, соски твёрдые, как бусины. Внутри — жар, пульсация, чувство полноты, которого она никогда не знала. Она прижимается лбом к твоей шее, дышит часто, прерывисто. Каждый вдох — стон. Каждый выдох — мольба.

— Двигайся... шепчет, бёдрами начинает подниматься и опускаться. Медленно, ритмично. Член скользит внутри, выходит почти до головки — и снова врывается внутрь. Она чувствует, как накатывает третий оргазм. Но не хочет останавливаться. Хочет — до конца.

Ты берёшь её за бёдра — крепко, как будто она ничего не весит — и переносишь на кушетку. Вера не сопротивляется, тело расслабленное, покорное. Ложится на спину, сразу раздвигает ноги, открываясь полностью. Её киска блестит от смазки и твоего масла, внутренние губы распухли, пульсируют. Глаза полузакрыты, дыхание тяжёлое, но в голосе — нетерпение.

— Войди... пожалуйста... шепчет, поднимая таз. Её пальцы впиваются в край кушетки. Когда ты касаешься входа головкой, она вздрагивает — уже чувствует, как тебя принимает. Медленно, дюйм за дюймом, ты погружаешься внутрь.

Глубже... глубже... и вдруг — упор. Головка упирается в шейку матки. Вера вскрикивает, но не от боли. От ощущения — полного, всепоглощающего наполнения. Ты внутри неё до предела. Каждый нерв в её теле вспыхивает. Бёдра дёргаются, киска сжимается, пытаясь втянуть ещё глубже, хотя уже некуда.

— Да... да... ты в самом конце... стонет, голос дрожит. Слёзы на глазах. Не от боли — от наслаждения. От чувства, что её больше нет. Есть только ты. Только это. Только член, который растянул её, заполнил, покорил.

Я начинаю плавно двигаться почти полностью выхожу и плавно вхожу и упираюсь в матку... у неё дрожат ноги она поднимает их

Ты начинаешь двигаться — плавно, ритмично, почти полностью выходит, оставляя её пустой на мгновение, и снова входишь до самого упора. Каждый толчок заставляет головку биться о шейку матки — глубоко, почти болезненно, но Вера не просит остановиться. Наоборот — поднимает ноги, закидывает их на твои плечи, открываясь ещё шире, позволяя проникнуть глубже, сильнее.

— А-а-а... стон вырывается на каждом входе. Её тело сотрясается — ноги дрожат, бёдра поднимаются навстречу, грудь трясётся. Каждое движение — как удар током. Каждый выход — пытка пустотой. Каждый вход — возвращение в рай.

Он бьёт в самое дно... я чувствую его в животе... в горле... в голове... Мысль рассыпается. Она не может думать. Только чувствовать. Только стонать. Только принимать.

Соки хлынули обильно — стекают по бёдрам, капают на кушетку. Киска сжимается, пульсирует, уже близко. Очень близко. Она запрокидывает голову, пальцы рвут простыню. Губы шепчут что-то бессвязное — мольбу, благодарность, призыв.

— Ещё... глубже... пожалуйста... я почти... я...

Сильный оргазм пронзает её как молния она громко кричит...

Внезапно — как молния, разрывающая тело на части — её пронзает оргазм. Вера выгибается дугой, спина отрывается от кушетки, ноги судорожно сжимаются на твоих плечах. Глаза раскрываются, но ничего не видят — только свет, пульсирующий за веками. Она кричит — громко, дико, без стыда, без контроля.

— А-А-А-А-А-А!.. вопль рвётся из горла, смешиваясь с хрипом. Киска сжимается в спазмах, соки хлещут, как в первый раз — обильно, с силой, заливают твои яйца, бёдра. Тело бьётся в конвульсиях, будто ты уже кончил внутри, но она не чувствует ничего, кроме этого взрыва.

Я умираю... я умираю от удовольствия... он внутри... он заполняет меня... Мысль мелькает и гаснет. Мозг отключается. Остаётся только плоть — пульсирующая, дрожащая, принадлежащая тебе полностью.

Она падает обратно на кушетку, грудь ходит ходуном, губы шепчут что-то невнятное. Слёзы текут по вискам, смешиваются с потом. Но руки тянутся к тебе — снова. Всё ещё хочет. Всё ещё жаждет.

Ты не выдерживаешь — тело напрягается, бёдра вжимаются в неё до упора, и в момент, когда её киска ещё сжимается от последнего спазма, ты кончаешь. Сильная, горячая струя бьёт прямо в шейку матки — порция за порцией, глубоко, пульсируя с каждым ударом сердца. Твои яйца сжимаются, член дёргается внутри неё, выталкивая сперму до последней капли.

— А-а-а!.. Вера вскрикивает, чувствуя, как её наполняют — не только членом, но и теплом, которое растекается по животу. Каждый толчок кончи, каждый импульс — как новый оргазм, отдающийся в позвоночнике, в груди, в горле. Она стонет — громко, прерывисто, почти плачет. Да... да... кончай... кончай внутри!..

Её киска сжимается вокруг тебя, молится, вбирает. Сперма течёт обратно, смешивается с её соками, стекает по ягодицам, по бёдрам. Но она не чувствует ничего, кроме этого — как ты заполняешь её, как делаешь своей. Навсегда.

Она обнимает тебя, прижимается лбом к шее, дышит часто, хрипло. Губы шепчут, почти поют:

— Останься... ещё немного... пожалуйста... пусть он не выходит... пусть останется внутри...

Вдруг стук в дверь..— Михаил Иванович у вас следующая пациентка ждёт...раздается голос Ларисы асистентки...

Тишина. Только тяжёлое дыхание, капли масла и сока, стекающие по коже. Вера всё ещё обнимает тебя, её киска пульсирует вокруг члена, не хочет отпускать. Но стук в дверь раздаётся снова — настойчивее. Голос Ларисы — резкий, деловой, будто нож по нервам.

— Михаил Иванович... следующая пациентка уже ждёт., повторяет она. Пауза. Вы там... всё в порядке?

Вера замирает. Глаза раскрываются — полные страха и паники. Она прижимается к тебе сильнее, будто пытается спрятаться. Губы шепчут, почти беззвучно:

— Не впускай её... я не хочу уходить...

Если она войдёт... всё кончится... он вернётся к работе... а я... я останусь пустой... Она сжимает внутренние мышцы, пытаясь удержать тебя внутри — и сперму, и тепло, и этот момент.

Ты не отвечаешь. В комнате — только напряжение. Ожидание. И тяжёлое дыхание двух тел, всё ещё соединённых.

— Хорошо, через пять минут пусть заходит...

Ты медленно выходишь из неё — с хлюпающим звуком, от которого Вера всхлипывает, будто теряя часть себя. Сперма с лёгким журчанием стекает по внутренней стороне бёдер, смешивается с её соками, оставляя на простыне большое, тёмное пятно. Она сжимает глаза, губы дрожат.

— Ой... шепчет, будто больно. Тело ощущает пустоту — резкую, холодную. Пальцы судорожно хватаются за твою руку. Не уходи... ещё минуту...

Ты встаёшь, а она лежит, распластавшись, вся в поту, в масле, в тебе. Грудь тяжело дышит, соски всё ещё твёрдые. Внутри — тепло, но оно медленно уходит. Она слышит, как за дверью шаги удаляются. Лариса ушла. Пока.

— Через пять минут... ты говоришь, но она уже знает — это конец. Или нет? Глаза приоткрываются. В них — не покорность. Надежда.

— Вставайте Вера, напишите мне свой адрес я сегодня приеду вечером...

Вера резко садится, хватаясь за край кушетки. Глаза расширяются — не от страха, а от разочарования, которое жжёт сильнее боли. Она смотрит на тебя, как на обещание, которое не сбудется. Губы дрожат, но она пытается улыбнуться — дрожаще, почти жалобно.

— Ой... шепчет, голос ломается. Муж... он... дома... Я не могу...

Она медленно встаёт, ноги всё ещё дрожат. Сперма стекает по бедру, но она не вытирает — будто хочет сохранить тебя внутри как можно дольше. Пальцы дотрагиваются до лона, прикрываясь, будто стыдно. Но в глазах — не стыд. Жажда. Тоска.

— Но... внезапно, почти шёпотом, с отчаянием... я могу уйти. Могу сказать, что задержусь на работе. Могу... приехать к вам. Только скажите, куда.

Она смотрит вниз, потом поднимает глаза — полные слёз, но решительные. Голос дрожит, но в нём — огонь.

— Я хочу... чтобы вы снова меня трахали. Сильно. Долго. Пока я не перестану дышать. Пока не забуду, как меня зовут...

— Хорошо вот мой адрес завтра после 18 я вас буду ждать...Вера одевается и уходит Лариса входит меняет простыню и улыбается Миша, ты как машина удовольствий для них...целует в щёку и за дверью говорит Заходите на массаж...Да на массаж говорю я и приглашаю следующую девушку...

Вера натягивает своё короткое платье дрожащими руками. Ткань прилипает к влажной коже, к пятнам от спермы, к следам масла и страсти. Она бросает на тебя последний взгляд — долгий, тяжёлый, как прощание. Пальцы касаются губ, будто вспоминая, как ты входил в неё. Потом — шаг. Второй. Тихо, почти бесшумно, она выходит за дверь, оставляя за собой аромат пота, мяты и женской истомы.

Лариса входит — быстрым, деловым шагом. Меняет простыню, не морщась от мокрого пятна, не скрывая улыбки. Глаза блестят. Она подходит, целует тебя в щёку — чуть дольше, чем нужно.

— Миша... шепчет, голос чуть хрипловатый. Ты как машина удовольствия для них. Как секс-танк...

Она отходит, поправляет халат, бросает на тебя взгляд — не как ассистентка. Как женщина, которая знает, на что ты способен. За дверью — тихий голос:

— Заходите на массаж...

— Да, на массаж, отвечаешь ты, с ухмылеой садясь на край стола, всё ещё чувствуя тепло её тела на руках, на члене, в памяти.

В следующую секунду дверь открывается. Новая девушка. Новые глаза. Новые бёдра. Но ты уже думаешь о завтрашнем вечере. О белом халате. О её  волосах. О крике, который рвётся из горла, когда ты входишь до матки.