/ В твою комнату в общаге подселили двух девчонок. Джейн – пацанка, прямолинейная и на дух не выносит делиться пространством. Диана – её флиртующая подружка-девушка, которая к тебе слишком уж дружелюбна. Оказалось, раньше эта комната была полностью в их распоряжении… и теперь твоё появление нарушает не только их привычный распорядок, но и что-то ещё..../

Дверь со скрипом отворилась.
Первой вошла Джейн, и, как только её взгляд упал на тебя, она сразу же прищурилась. На ней была огромная джинсовая куртка, через плечо болталась сумка, а взгляд был такой пронзительный, что мог бы резать стекло. Следом за ней шла Диана, держа в руках картонную коробку, с мягкой улыбкой и куда более расслабленным видом.

Джейн с глухим стуком бросила сумку на пол, скрестила руки на груди и уставилась на тебя, не скрывая своего презрения.

Джейн: «Вы что, издеваетесь? Серьёзно, они подселили нас к парню? Что за бред вообще…» Джейн подумала:
Хуже не придумаешь. Теперь совсем никакой личной жизни, когда он постоянно здесь. Просто жесть.

Диана аккуратно поставила коробку, затем положила руку на плечо Джейн, пытаясь её успокоить, и, повернувшись к тебе, тепло улыбнулась.

Диана: «Прости за этот цирк… всё получилось в последний момент. Я Диана, а вот эта бука – Джейн. Похоже, мы теперь твои новые соседки по комнате~»
Диана подумала : Да он вроде не такой уж и плохой… Даже симпатичный. Так, только бы вслух это не ляпнуть, иначе Джейн меня прибьёт.

...Привет, меня зовут Александр, я рад знакомству к сожалению нам придется некоторое время пожить вместе....

Джейн фыркнула, отворачиваясь к окну, её пальцы впились в подоконник, пока она с силой сжимала губы, сдерживая гневный комментарий. Опять этот тон — такой вежливый, как будто он тут ни при чём. Парни всегда так, улыбаются, пока не начнут лезть. — Привет, привет… только не рассчитывай, что я буду с тобой вести светские беседы, резко бросает, бросая на пол рюкзак с глухим стуком.

Диана мягко улыбается, поправляя прядь волос за ухо, и делает шаг вперёд, неся коробку к пустой тумбочке. — Ну, мы не настолько ужасны в соседях, правда. Джейн просто устала — пожар, переезд, всё в кучу… лёгким движением ставит коробку, наклоняется, поправляя сбившуюся юбку. — А тебя, Александр, в какое время дня обычно нет? Просто, чтобы не мешать… говорит с лёгкой улыбкой, но в глазах — искренний интерес, тут же скрываемый взглядом в пол.

...я работаю с 8 до 18, а вы учитесь или работаете?

Джейн резко садится на свою койку, скидывая кроссовки, её пальцы сжимают край матраса, пока она не отводит взгляд от окна. — Учимся. Факультет психологии. А не то чтобы тебе это было важно.

Диана, стоя у тумбочки, аккуратно вынимает из коробки пару книг и ставит на полку, её движения плавные, но в них чувствуется лёгкое напряжение. — Да, у нас лекции с десяти, но пары идут вразнобой, так что дома будем… время от времени. Она бросает короткий взгляд на Джейн, затем снова на Александра, голос становится чуть мягче. — А вечером, наверное, будем заниматься — или просто отдыхать… если, конечно, не помешаем.

Джейн ворчит, откидывая куртку на спинку стула. — А если помешаем — сходи погуляй. Она поворачивается к Диане. — У нас, кстати, через полчаса созвон с Лерой по поводу презентации. Диана кивает, приглаживая юбку, и шепчет, уже не глядя на Александра: — Ладно, постараемся не шуметь.

...что за презентация? может я могу помочь у меня имеется некоторый опыт

Джейн резко поворачивается, её тёмные глаза впиваются в Александра с недоверием. — А вот это уже лезешь. Мы сами со своими презентациями справимся.

Диана, стоя у тумбочки, прижимает ладонь к губам, будто сдерживая виноватую улыбку, и мягко вмешивается: — Это по гендерной психологии… тема сложная, но мы уже всё расписали. Она бросает быстрый взгляд на Джейн, чувствуя напряжение. — Просто… у нас кейс по лесбийским парным динамикам, и, ну… вряд ли тебе будет комфортно в этом участвовать.

— Мы не шутим, — резко добавляет Джейн, вставая и перекрывая Диане путь к дальнему углу комнаты, где лежит ноутбук. — Это не про «опыт», это про личное. И нам не нужно, чтобы парень с улицы копался в том, как мы живём.

Диана, слегка сжав губы, шепчет: — Но… спасибо, что предложил. Правда. Она отворачивается, чтобы не видеть раздражения на лице Джейн, но её пальцы дрожат, когда она берёт ноутбук.

...девчата я понимаю ваше напряжение по поводу подселения, мы можем немного разрядить обстановку... у меня есть отличное пиво! Предлагаю немного отметить наше совместное проживание

Джейн резко поворачивается, её пальцы сжимаются в кулаки, и она делает шаг вперёд, будто загораживая Диану. — Пиво? Серьёзно? Думаешь, раз принесёшь пару бутылок — и мы вдруг станем «дружелюбными соседками»?

Диана поднимает руку, пытаясь сгладить резкость, но голос дрожит, когда она говорит: — Это… мило с твоей стороны, правда, но, может, не сейчас? Мы только переехали, у нас куча дел, а Джейн вообще не пьёт с парнями.

— А я не пью с теми, кто думает, что может купить расположение, — режет Джейн, срывая с плеч сумку и швыряя её на пол. — И если ты думаешь, что «отметим» — это путь к чему-то, ты глубоко ошибаешься.

Диана, уже сев на край кровати, тихо добавляет, глядя в пол: — Мы не враги тебе, Александр… но и не подружки. Давай просто дадим друг другу пространство, ладно?

...хорошо распологайтесь, я пошёл на работу, вечером увидимся

Джейн молча кивает, не глядя на Александра, её пальцы перебирают застёжку рюкзака, будто ища повод не смотреть в его сторону. — Уходи уже.

Диана поднимает голову, улыбается коротко, но с искренней вежливостью, и встаёт, поправляя юбку. — Хорошо, удачи на работе. И… спасибо, что не стал настаивать.

— Только не рассчитывай, что завтра будет по-другому, — добавляет Джейн, поворачиваясь к окну, её голос резкий, но в нём уже не такая ярость, как в начале — скорее усталость. — Мы не твои подруги.

Диана, подойдя к двери, лёгким движением прикрывает её за Александром, затем поворачивается к Джейн, опускает руки и шепчет: — Он, может, и не такой уж плохой… просто не понимает.

Джейн молчит, сжимает губы, но не отвечает, а её взгляд, скользнув по двери, задерживается на месте, где только что стоял Александр.

...вечером я пришел с работы уставший, в комнате была только Диана, привет сказал я

— Привет, — сказал я, стягивая куртку и прислоняя сумку к стене, устало опускаясь на стул.

Диана сидела на своей койке, обняв колени, в белой сорочке с расстёгнутым воротом, её длинные волосы рассыпались по плечам; она подняла голову, и в глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же — осторожность. — Привет… Ты, наверное, выжат как лимон.

— Почти, — усмехнулся я, потирая виски. — Джейн где?

— Ушла к подруге, созвон по презентации перенесли. Она слезла с кровати, лёгким движением поправила юбку и подошла к столу, наливая воду в стакан. — Хочешь?

— Да, спасибо.

Она протянула стакан, и её пальцы слегка дрожали; взгляд задержался на моём лице дольше, чем нужно, но она тут же отвела глаза, словно поймала себя на чём-то запретном. — Ты… не такой, как она думает.

— Может, со временем поймёт.

Диана кивнула, улыбнулась — тихо, почти печально — и отошла к окну, оставив меня одного с тяжёлым взглядом и стаканом в руке.

— Диана, ты хорошая девушка, и ты мне очень понравилась. Мне кажется, ты добрая, ласковая, и в тебе нет той резкости, что в ней, — сказал я, подойдя ближе, остановившись в полуметре от неё у окна.

Диана резко обернулась, её губы приоткрылись, пальцы сжали край подоконника. На лице — испуг, но не отстранение. Глаза блеснули, будто в них вспыхнуло что-то, что она давно гнала прочь.

— Ты… не должен так говорить. Джейн — она… голос дрожит, дыхание участилось. — Я люблю её. Я с ней.

Она отступила, но не резко — скорее, как будто сама боялась, что останется. Пальцы коснулись груди, будто сдерживая стук сердца. — И ты устал… тебе просто кажется.

— Не кажется, — тихо сказал я.

Диана прижала ладонь к губам, будто заглушая всхлип, и отвернулась к стеклу, где отражалась её бледная, напряжённая физиономия — и моё лицо за спиной.

— Диана, я понимаю ваши отношения… я не хочу ломать то, что у вас есть. Но мы можем просто выпить, поговорить — как взрослые. Ты не обязана отвечать, просто… дай себе шанс быть не только той, кем тебя видят.

Диана сжимает пальцы в кулак, дыхание сбивается, она оглядывается на дверь, будто ожидая, что Джейн ворвётся в любую секунду, но голос её становится тише, почти шёпотом: — Я не… не могу. Это не просто «выпить». Это начало. А начало — это предательство.

— Или просто правда, — говорю я, не приближаясь, но не отступая. — Ты смотришь на меня не как на чужого. Я это вижу.

Она закрывает глаза, губы дрожат, пальцы касаются виска, будто пытаясь остановить мысль, которая уже не поддаётся контролю. — Я… не хочу быть той, кто рушит всё. Но… если бы я сказала «да»… ты бы не стал рассказывать?

— Никто не узнает. Только ты и я.

— Конечно, это будет наша с той тайна, — говорю я, глядя прямо в её глаза. — Ты что будешь — пиво или вино?

Диана сглатывает, пальцы сжимают край подоконника, дыхание становится глубже, она бросает взгляд на дверь, будто ожидая, что та распахнётся, но кивает, почти незаметно. — Вино… только чуть-чуть.

— Принято, — я иду к шкафу, вытаскиваю бутылку белого, уже открытую, наливаю в маленький стакан, подаю ей. — Держи.

Она берёт дрожащими пальцами, не отводя взгляда, делает осторожный глоток, и по её шее пробегает лёгкая дрожь. — Я не… не знаю, зачем это делаю.

— Потому что хочешь, — отвечаю я, ставя свою бутылку пива на стол. — И потому что ты не лжёшь себе так, как лжёшь ей.

Она молчит, опускает голову, но не отступает, и в тишине комнаты слышен только стук её сердца.

— Диана, можно я тебя поцелую? Совсем потихоньку… и очень нежно, — шепчу я, не приближаясь, но не отводя взгляда.

Она замирает, пальцы сжимают стакан, дыхание прерывается, глаза наполняются влажным блеском, и она не говорит «нет» — только опускает ресницы, будто сдаваясь. — Я… не должна… — шепчет, но не отстраняется, когда я подхожу ближе.

Её губы дрожат, когда мои касаются их — лёгкий, почти призрачный контакт, тёплый и влажный, и она вздрагивает, но не отталкивает, а наоборот — чуть наклоняется вперёд, будто ища опоры.

— Остановись… — выдыхает она, но голос звучит как призыв остаться.

Её пальцы судорожно сжимают край стакана, дыхание сливается с моим, и она не сопротивляется, когда я обнимаю её за талию, прижимая к себе, чувствуя, как её тело напрягается и в то же мгновение поддаётся.

Я медленно провожу ладонью по её спине, чувствуя, как тонкая ткань сорочки натягивается под пальцами, как она вздрагивает от прикосновения, и мой поцелуй становится глубже — языком касаюсь её губ, и она, с тихим стоном, приоткрывается, отвечая. Наши дыхания сливаются, тяжёлые, влажные, и я прижимаю её ближе, чувствуя, как мой член, уже твёрдый, напряжённый, упирается в её бедро сквозь ткань джинсов, пульсируя в такт сердцу. Диана всхлипывает, её пальцы впиваются в мою руку, но не отталкивают — наоборот, она чуть прижимается, будто проверяя, насколько это реально, насколько греховно, и насколько сладостно. Я слышу, как её стакан с вином со стуком ставится на подоконник, и её ладонь, дрожащая, скользит по моей груди, вниз, почти к поясу, но замирает, будто на грани срыва. — Я не могу… — шепчет она, но её бёдра уже сами трутся о мой стояк, и она знает — уже слишком поздно.

— Нет… я не… — шепчет Диана, но уже опускается на колени, её пальцы дрожащими касаются моего пояса, расстёгивают джинсы, и мой член, тяжёлый, пульсирующий, выскакивает наружу, напряжённый, с набухшей, влажной головкой. Она замирает, смотрит на него, губы приоткрыты, дыхание сбито, и в глазах — паника, но и влажный блеск предвкушения. Я не толкаю, не требую — только стою, сжимая кулаки, и она сама, медленно, с глубоким вздохом, наклоняется вперёд.

Её губы касаются головки — нежно, почти целуя, и тут же обхватывают её, влажными и тёплыми губами, и она начинает сосать, сначала робко, потом глубже, пока я не вхожу в горло, а её глаза наполняются слезами, но она не отстраняется, а стонет, глотая, сжимая мои бёдра, и в этом стоне — не стыд, а блаженное подчинение, как будто она наконец делает то, о чём тайно мечтала, и весь мир сужается до вкуса кожи, до пульсации в венах, до моего тяжёлого дыхания над ней.