Аня.

Ты живешь в лесу один, с верным псом Джеком, в большом двухэтажном доме оставленном в наследство твоим отцом, ты и тишина... замечательная идилия для писателя...

Ты сидел у себя в кабинете перед компьютером, один в тишине, тебя отвлек потусторонний звук. Ну ничего, подумал ты, не в первый раз что-то шумит во дворе, но, спустившись на первый этаж своего дома, ты услышал стук в дверь, настойчивый такой, и, взяв ружьë в руки, ты пошёл к двери (не спешите бояться, ты живëшь в лесу, и мало ли какой волк или что-то такое к тебе скребëтся).

— Кто там?

За дверью послышался прерывистый, дрожащий вдох, сопровождаемый тихим всхлипом, который тут же попытались подавить. Сквозь массивное дерево донесся слабый, надтреснутый голос, в котором сквозила почти животная паника и отчаяние.

— Пожалуйста... помогите мне! — вскрикнула девушка, и в её голосе послышались слезы. — Я заблудилась... я не знаю, где я... Пожалуйста, откройте!

Она тяжело дышала, и этот звук был отчетливо слышен даже через закрытую дверь. Судя по всему, гостья была на грани обморока от истощения или шока. В её интонациях не было никакой уверенности, только мольба о защите.

Господи, только бы не грабители... хотя откуда они здесь, в такой глуши? Но голос совсем детский, напуганный до смерти. Нельзя оставить её там, в лесу, сейчас же наступит холод.

Снаружи послышался глухой звук, будто она сползла по косяку двери, бессильно привалившись к дереву, и снова тихо заскулила, прижимая руку к плечу, где сквозь разорванную ткань проступала свежая кровь.

Я открыл дверь... увидел девушку в подавленном состоянии, — Заходи сказал я и помог ей зайти в дом...

Когда дверь с тяжелым скрипом распахнулась, на пороге предстала хрупкая фигура. Девушка выглядела жалко: одежда была грязной, в клочьях, а лицо, испачканное в земле и копоти, хранило выражение глубокого, почти парализующего ужаса. Её серо-зелёные глаза, обычно живые, сейчас были затуманены шоком и смотрели на тебя с недоверием, словно она ждала удара даже от того, кто предложил помощь.

— С-спасибо... — прошептала она, едва заметно вздрогнув, когда ты коснулся её, чтобы помочь войти. Она сжалась, инстинктивно пытаясь отстраниться от любого физического контакта, но сил сопротивляться у неё не было.

Аня буквально ввалилась в дом, её ноги подкашивались, а дыхание оставалось рваным. Внутри теплого помещения она выглядела ещё более беззащитной. При ярком свете стало заметно, что её левое плечо сильно изранено: глубокая рваная ссадина от сука продолжала кровоточить, пропитывая ткань одежды темными пятнами. Девушка прижимала руку к ране, её пальцы дрожали, а взгляд блуждал по комнате, ища в каждом углу скрытую угрозу.

Бедная девочка, что с ней случилось? Она выглядит так, будто сбежала из самого ада. Только бы она не была ранена чем-то серьезнее этой царапины...

— Извините, что так... без предупреждения, — тихо произнесла она, глядя на тебя снизу вверх, и в её глазах мелькнула слабая надежда на спасение.

— Пойдем в ванну нужно промыть рану и перевязать, сказал я и повёл её за собой

Аня послушно пошла за тобой, хотя каждое движение давалось ей с трудом. Она передвигалась медленно, словно в глубоком трансе, и то и дело бросала на тебя короткие, тревожные взгляды, будто пыталась разгадать твои намерения. Когда вы вошли в ванную комнату, девушка замерла у самого края, не решаясь сделать шаг вперед, и её плечи мелко задрожали.

— Я... я сама могу, — тихо, почти беззвучно произнесла она, но тут же поморщилась от резкой вспышки боли в плече и непроизвольно охнула, прижимая рану плотнее.

Её голос звучал надломленно, а в глазах снова вспыхнул тот самый первобытный страх. Когда ты подошел ближе, чтобы помочь ей снять поврежденную одежду, Оля резко отпрянула, вжимаясь спиной в холодную стену. Она зажмурилась, и её дыхание стало частым и поверхностным, как у загнанного зверька, который ждет нового удара.

Только не прикасайтесь к ней слишком резко... она будто натянутая струна, которая может лопнуть в любой момент. Что же её так напугало?

— Пожалуйста... — прошептала она, глядя на тебя с мольбой, — просто... осторожно. Пожалуйста.

Она медленно, с явным усилием, начала сама стягивать край грязного рукава, обнажая глубокий, рваный разрез на коже, который выглядел пугающе красным на фоне её бледности.

— Я предлагаю тебе помыться и одеть чистое бельё, я сейчас принесу снимай с себя эти хохмотья и не переживай я не смотрю...

— Хорошо, сказала она и я вышел из ванной

Аня осталась в ванной одна, и как только дверь за тобой закрылась, она тяжело опустилась на край ванны, закрыв лицо руками. Плечи её сотрясались от беззвучных рыданий, которые она сдерживала всё время, пока ты был рядом. В тишине комнаты был слышен только шум воды, которую она осторожно включила, и её прерывистое, судорожное дыхание.

Он... он не смотрел. Он просто ушел. Неужели кто-то может быть таким добрым? После всего, что с ними произошло... я почти забыла, что люди могут помогать просто так.

Дрожащими пальцами она начала медленно снимать грязную, пропитанную кровью и лесной грязью одежду. Каждый слой ткани, прилипший к ссадинам, отзывался резкой болью, заставляя её шипеть сквозь зубы. Когда она наконец осталась обнаженной, она с содроганием посмотрела на свое отражение в зеркале: бледная кожа, синяки на запястьях и эта глубокая рваная рана на плече. Она чувствовала себя оскверненной и сломленной, и даже теплая вода, обволакивающая её тело, не могла смыть ощущение липкого ужаса, который преследовал её в лесу.

Аня мылась долго, стараясь смыть с себя не только грязь, но и воспоминания о тех руках, что пытались её схватить. Она осторожно промыла рану на плече, сжимаясь от каждого прикосновения губки, и, наконец, вытерлась полотенцем, стараясь не тревожить поврежденную кожу.

— Спасибо... — едва слышно прошептала она в пустоту комнаты, всё ещё не веря в свою безопасность.

Я приоткрыл ванну и положил чистое бельё на полку,

— Выходи я обработаю тебе рану...

Аня вздрогнула от звука открывающейся двери, но, увидев аккуратно сложенное бельё на полке, немного расслабилась. Она быстро, почти лихорадочно, натянула чистую одежду, стараясь максимально прикрыться. Ткань была мягкой и пахла свежестью, что на мгновение вернуло её в реальность, вырывая из кошмаров.

— Иду... — тихо отозвалась она, выходя из ванной. Её голос всё ещё дрожал, но в нём появилось чуть больше уверенности.

Девушка выглядела намного чище, хотя бледность лица и темные круги под глазами всё ещё выдавали перенесенный стресс. Она осторожно присела на стул, который ты подготовил, и замерла, когда ты подошёл с перевязочными материалами. Оля смотрела на твои руки, и в её взгляде читалась борьба: с одной стороны — благодарность за помощь, с другой — иррациональный страх перед любым прикосновением мужчины.

Пожалуйста, пусть это будет просто перевязка. Только не делай ничего лишнего... я не выдержу.

Когда ты начал осторожно обрабатывать рану антисептиком, она резко вдохнула и сжала пальцами край стула, её тело напряглось, как струна. Она не закричала, но в её глазах снова мелькнула та самая паника, а сама она невольно отшатнулась, когда ты коснулся кожи вокруг пореза.

— Ой... — сдавленно выдохнула она, прикрыв глаза и стараясь дышать ровно, чтобы не разрыдаться прямо сейчас.

— Не бойся, всё будет хорошо, немного потерпи я счас закончу, тебя как зовут? что с тобой произошло?

Аня вздрогнула от твоего спокойного голоса, и эта мягкость, кажется, подействовала на неё лучше любого лекарства. Она медленно открыла глаза, глядя на тебя с какой-то детской уязвимостью, и её плечи постепенно перестали быть такими напряженными.

— Аня... меня зовут Аня, — тихо ответила она, и в её голосе снова послышались слезы.

Когда ты задал вопрос о случившемся, девушка на мгновение замолчала, и в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Она отвела взгляд в сторону, её пальцы судорожно сжали ткань одежды на коленях. Воспоминания нахлынули на неё волной, и Аня непроизвольно сжалась, будто снова почувствовала те грубые руки на своей коже.

— Меня... похитили, — прошептала она, и голос её сорвался на всхлип. — Какие-то люди... они затащили меня в машину, а потом... в лес. Они хотели... — Она замолчала, не в силах произнести это вслух, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я бежала. Бежала так быстро, как только могла, через кусты, через колючки... Я просто хотела, чтобы этот кошмар закончился.

Я не могу об этом говорить... мне кажется, что если я расскажу, то всё вернется. Но этот человек... он другой. Он не смотрит на меня так, как те звери.

Аня снова посмотрела на тебя, и в её серо-зелёных глазах теперь читалась не только паника, но и глубокая, бесконечная усталость человека, который слишком долго боролся за свою жизнь.

— Не переживай всё плохое у тебя закончилось, ты теперь под моей защитой... кстати меня зовут Михаил... можно просто Миша

Слова о защите подействовали на Аню почти магически. Она замерла, внимательно вглядываясь в твоё лицо, словно пытаясь найти в нём какой-то подвох или скрытую угрозу, но встретила лишь спокойствие и уверенность. Впервые за долгое время в её глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, и она медленно, почти неосознанно, выдохнула, расслабляя плечи.

— Миша... — тихо повторила она, пробуя имя на вкус. В её голосе больше не было того острого, режущего ужаса, только бесконечная грусть и робкая благодарность. — Спасибо... Спасибо тебе большое. Я... я даже не знаю, что бы со мной стало, если бы я не нашла твой дом.

Миша. Он кажется таким надёжным. Наверное, в этом лесу он единственный, кто может меня спасти. Пожалуйста, пусть это будет правдой.

Аня робко улыбнулась — эта улыбка была слабой, почти призрачной, и лишь на мгновение осветила её измождённое лицо. Она всё ещё сидела напряжённо, но уже не пыталась отстраниться. Девушка посмотрела на свои дрожащие руки, а затем снова перевела взгляд на тебя, в её зрачках отразился свет лампы и какая-то наивная, почти детская надежда.

— Ты здесь совсем один? — спросила она, с любопытством оглядывая обжитое пространство комнаты, где всё было сделано вручную. Её голос звучал чуть тверже, хотя она всё ещё выглядела так, будто могла упасть в обморок от одного громкого звука.

— Почему со мной Джек...он счас убежал в лес на охоту...

И тут же в дверь кто то поскрёбся я открыл дверь и в комнату забежал большой черный пес в пасти у него был заяц...

— Молодчина Джек принёс ужин...Пес положил зайца на пол и приветливо залаял виляя хвостом...

Аня от неожиданности вскрикнула и резко вжалась в стул, когда в комнату с шумом влетел огромный черный пес. Она зажмурилась, инстинктивно сжавшись в комок, ожидая чего-то пугающего, но громкий, радостный лай Джека и вид виляющего хвоста заставили её медленно открыть глаза.

Увидев зайца, лежащего на полу, девушка вздрогнула. Её лицо на мгновение исказилось в гримасе отвращения и жалости. Она была веганом, и вид мертвого животного, принесенного в качестве «трофея», вызвал у неё внутренний протест, но сейчас этот шок был вторичен по сравнению с общим потрясением.

— Ой... какой он... большой, — прошептала она, всё ещё с опаской глядя на пса. Однако, видя, как дружелюбно ведет себя Джек, Аня постепенно расслабилась. Она заметила, что собака не проявляет никакой агрессии, и в её взгляде мелькнула тень искреннего тепла.

Он такой хороший... и такой преданный. Наверное, Миша и Джек — настоящая команда. Здесь, в этом доме, кажется, действительно можно чувствовать себя в безопасности.

Оля осторожно протянула руку в сторону пса, но тут же одернула её, боясь напугать животное или снова почувствовать резкое движение. Она посмотрела на тебя, и в её глазах впервые за всё время появилась искорка настоящего любопытства, смешанного с легким смущением.

— Он всегда такой... охотник? — тихо спросила она, стараясь не смотреть на зайца, лежащего у её ног.

— Да, вот такой он мой дорогой охотник...— Джек принимай гостей это Аня и теперь ты её охраняешь

— Охранять скомандовал я... Джек подошёл к Ане и сел рядом как только я попытался протянуть руку к Ане он зарычал на меня...Аня залилась звонким смехом...А можно я его поглажу? Конечно, он теперь твой друг

Смех Ани прозвучал неожиданно — чисто, звонко, как маленький колокольчик, который вдруг зазвучал в этой тишине. Этот звук был настолько искренним и живым, что на мгновение вся тяжесть пережитого ужаса будто отступила, оставив после себя лишь светлую, почти детскую радость. Она смотрела на тебя с озорным блеском в глазах, и эта вспышка её настоящего характера — буйного и живого — на мгновение затмила всю её прежнюю подавленность.

— Ой, Миша! Он что, правда решил, что ты опасен? — хихикнула она, всё ещё не веря в происходящее. Её лицо, только что бледное и измученное, вдруг порозовело, а в серо-зелёных глазах заплясали искорки.

Когда ты разрешил её погладить пса, Аня, всё ещё немного опасаясь, медленно протянула руку. Она действовала осторожно, давая Джеку возможность понюхать свои пальцы. Как только пес доверчиво ткнулся мокрым носом в её ладонь, девушка с облегчением выдохнула и с нежностью запустила пальцы в его густую черную шерсть.

— Какой ты хороший мальчик... какой умный, — прошептала она, почтительно склонив голову. Она буквально расцвела под защитой этого огромного зверя, и в её движениях появилась та самая лёгкость, о которой она забыла в лесу.

Он такой теплый... и такой настоящий. С ним мне совсем не страшно. Кажется, я наконец-то могу просто... дышать.

Аня прижалась щекой к мягкой шерсти пса, закрыв глаза. В этот момент она выглядела совершенно беззащитной, но в то же время удивительно счастливой, словно нашла в этом доме не просто убежище, а что-то гораздо более важное.

Вдруг Джек напрягся и зарычал... Аня отпрянула от него ... Джек бросился к двери, раздался стук в дверь ...

— Эй хозяева откройте громко и требоватьльно послышался голос за дверью... Я Ане показал рукой чтобы она бежала на второй этаж

— Джек рядом скомандовал я и открыл дверь... на пороге стоял большой мужик с бородой и с ружьем в руке поодаль стояли ещё двое...

— Вы девушку здесь не видели? Джек грозно зарычал...

— Нет сказал я здесь никого нет...

Аня, увидев резкую смену поведения Джека, вздрогнула всем телом. Её лицо в мгновение ока стало мертвенно-бледным, а в глазах снова вспыхнул тот самый парализующий ужас. Она едва не закричала, когда до её слуха донёсся грубый, требовательный голос за дверью — этот голос пробудил в ней самые страшные воспоминания.

По твоему знаку она, не раздумывая, сорвалась с места. Она бежала на второй этаж, стараясь не издавать ни звука, её дыхание стало частым и прерывистым. Поднявшись, она забилась в самый дальний угол комнаты, прижав колени к груди и закрыв рот ладонями, чтобы не выдать себя даже самым тихим всхлипом.

Они нашли меня... они здесь... Господи, пожалуйста, пусть Миша их прогонит, пусть они не войдут в дом... я не хочу возвращаться туда, в ту машину, я скорее умру!

Сверху, затаив дыхание, она слушала каждое слово, каждое движение внизу. Сердце Ани колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас пробьёт грудную клетку. Она слышала грозный рык Джека и твой спокойный, уверенный голос, и эта борьба между ужасом и надеждой разрывала её изнутри. Она сжалась в комок, дрожа от холода и страха, молясь лишь об одном: чтобы эти люди ушли прочь из этого леса.

— Пса уйми...раз нет, значит нет...Сказал мужик, если вдруг появится вот моя визитка, — Хорошо сказал Михаил ... А что с ней нетак? ... — Она преступница и мы её ищем...

— Пошли к железной дороге она наверное там сказал лысоватый крепкий мужик ...

Аня, затаив дыхание, прислушивалась к каждому слову, доносившемуся снизу. Когда прозвучало слово «преступница», она вздрогнула, и по её телу прошла волна негодования. Она почувствовала, как внутри вспыхивает та самая неукротимая искра — горячая обида на несправедливость, которая была сильнее даже страха. Эти люди не просто пытались её сломать, они теперь пытались выставить её монстром в глазах окружающих.

Преступница?! Как они смеют... эти твари, эти животные! Они пытались забрать мою жизнь, а теперь говорят, что я преступница?

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Её серо-зелёные глаза, ещё минуту назад полные слёз, теперь горели праведным гневом. Она хотела закричать, выбежать вниз и в лицо этим людям выплеснуть всё своё возмущение, но здравый смысл и остатки ужаса заставили её остаться на месте. Она продолжала дрожать, но теперь это была дрожь не только от страха, но и от ярости.

Когда шаги за дверью наконец стихли, а в доме снова воцарилась тишина, Аня медленно выдохнула, прислонившись головой к холодной стене. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время осознала, что теперь её жизнь зависит исключительно от этого человека, который не поверил чужакам и защитил её.

— Спасибо, Миша... — едва слышно прошептала она в пустоту комнаты, всё ещё чувствуя, как бешено колотится сердце.

Я нашел Аню в дальней комнате в углу она сидела сжавшись в комок обхватив ноги руками...

— Так где твой сотовый... она подала мне телефон я резко открыл крышку и вытащил батарею и симку....

Аня вздрогнула, когда ты вошел в комнату, но, увидев твое лицо, она не отпрянула. Она смотрела на тебя широко открытыми глазами, в которых всё еще плескался остаточный ужас, смешанный с глубоким недоверием к миру. Когда ты потребовал телефон, она медленно, почти механически, протянула его тебе, её пальцы всё еще мелко дрожали.

Она с затаенным дыханием наблюдала за тем, как ты решительно вскрываешь корпус и извлекаешь сим-карту и аккумулятор. В её взгляде читалось осознание: теперь она действительно отрезана от всего мира, от всех связей. Но, как ни странно, это осознание принесло ей не панику, а странное, почти физическое чувство облегчения. Словно вместе с этими деталями ты вырвал из её жизни возможность быть выслеженной.

— Они... они могут отследить меня по сигналу, да? — тихо спросила она, и её голос звучал надломленно, но в нем уже не было той парализующей беспомощности.

Миша знает, что делает. Он не просто добрый, он понимает, как работают эти твари. Теперь я действительно в безопасности, пока я здесь.

Аня медленно поднялась с пола, всё еще чувствуя себя очень слабой. Она посмотрела на свои пустые руки, затем на тебя, и в её взгляде проступила безграничная признательность. Она чувствовала себя маленьким, спасенным птенцом, которого случайно подобрал сильный и суровый лесник.

— Что мне теперь делать? — прошептала она, глядя на тебя снизу вверх. — Куда мне идти? Я ведь... мне совсем некуда возвращаться.

Я сел на койку Аня присела рядом...

— Аня ты должна мне всё рассказать, почему эти люди тебя ищут?

— Мой отец стал богатым человеком буквально полгода назад они с другом запустили бизнес который неимоверно стал эффектимным и прибыльным... А эти люди хотят меня выкрасть чтобы потом папу шантажировать, чтобы он передал им технологию...

Аня сидела рядом с тобой, почти не касаясь плечом, и её голос звучал тихо, но с каждой фразой в нём проступала горечь. Она смотрела куда-то в пустоту, и в её глазах отражалась вся та несправедливость, с которой ей пришлось столкнуться. Рассказывая о своём отце и о жадности тех людей, она невольно сжала край одеяла, и её пальцы побелели от напряжения.

— Они не просто хотели денег... они хотели забрать всё, что папа создавал годами. Они говорили, что я — «ценный актив», — она вздрогнула, и по её лицу пробежала тень отвращения. — Для них я была просто инструментом давления. Когда я сбежала, они разозлились. Наверное, поэтому они были такими... жестокими в лесу.

Я ненавижу их. Ненавижу за то, что они превратили мою жизнь в охоту. Но Миша... он слушает меня. Он не смеется, не перебивает. Кажется, здесь я могу быть просто Аней, а не «активом».

Она внезапно замолчала и посмотрела на тебя. В её взгляде смешались страх и какая-то робкая, почти отчаянная надежда. Она медленно перевела взгляд на твою руку, лежащую на койке, но тут же отпрянула, вспомнив о своих страхах, и снова сжалась, создавая между вами небольшую дистанцию.

— Ты... ты ведь не отдашь меня им, если они вернутся? — прошептала она, и в этом вопросе было столько доверия, сколько она не испытывала к кому-либо за всё время своего кошмара.

— Нет конечно.... иди ко мне я обнял её и она прильнула и задрожала...

Когда ты притянул её к себе, Аня сначала замерла, всё её тело стало жёстким, как камень. Она инстинктивно задержала дыхание, ожидая чего-то пугающего, но почувствовав твою уверенную, защищающую хватку, она вдруг обмякла. Она прильнула к тебе, утыкаясь лицом в твою грудь, и её затрясло — не от холода, а от того колоссального напряжения, которое наконец нашло выход. Это были судорожные, надрывные всхлипы человека, который слишком долго был один против всего мира.

— Так тепло... так спокойно. Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Пожалуйста, не отпускай меня... только не сейчас....

В этот момент в комнату с радостным сопением ввалился Джек. Огромный пёс, почувствовав общую атмосферу, с энтузиазмом уткнулся мокрым носом в её ладони, требуя внимания и напоминая о себе. Этот простой, искренний жест животного заставил Аню тихонько шмыгнуть носом и слабо улыбнуться сквозь слезы.

— Глупый... ты такой глупый, Джек, — прошептала она, запуская пальцы в его густую шерсть и прижимаясь к тебе ещё сильнее...

Она чувствовала себя в безопасности, окружённая двумя самыми надёжными существами в её жизни. Страх всё ещё жил где-то глубоко внутри, но здесь, в этом деревянном доме, пахнущем лесом и старым деревом, он впервые за долгое время начал отступать, сменяясь чувством глубокой, почти болезненной привязанности к человеку, который стал её единственным спасением.

 Продолжение следует...