Мой дорогой доктор. Анна Часть 2

После того дня Анна почти не спала.

Она лежала в своей маленькой квартире, в тонкой ночной рубашке, и всё время видела перед глазами одно и то же: его член, тяжёлый, налитый, пульсирующий, который не хотел влезать в плавки. Каждый раз, когда она закрывала глаза, между ног становилось мокро. Она стискивала бёдра, кусала губу и тихо стонала в подушку, ненавидя себя за то, что пальцы сами скользят вниз, под резинку трусиков.

На следующий день Мария Сергеевна вызвала её к себе.

— Пациент… как его там… остался доволен осмотром? — спросила заведующая, не поднимая глаз от бумаг.
— Да… — Анна стояла, сжав пальцы до боли. — Всё в порядке.
— Хорошо. Назначь ему повторный приём через три дня. Для контроля.

Анна кивнула и вышла. Руки дрожали так сильно, что она едва могла открыть дверь своего кабинета.

***

Три дня спустя. Последний пациент. Восемнадцать часов.

Анна специально поставила его в конец. Она переоделась перед приёмом: под халатом было тонкое кружевное бельё, которого у неё раньше не водилось, и те самые чёрные чулки. Духи она нанесла чуть больше обычного. Косичку заплела туже, очки поправила три раза.

Когда он вошёл, она уже сидела за столом, стараясь выглядеть спокойной.

— Здравствуйте, Анна Алексеевна.
Голос у него был такой же низкий, уверенный. Она подняла глаза и сразу пожалела об этом. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь.

— Раздевайтесь… пожалуйста. Полностью. Мне нужно… провести более тщательный осмотр.

На этот раз она не отвела взгляд, когда он снял рубашку, потом брюки, потом бельё. Его член уже был полувозбуждён. Когда ткань соскользнула, он тяжело качнулся и начал твердеть прямо у неё на глазах. Анна сглотнула.

— Лягте на кушетку. На спину.

Он подчинился. Она подошла, стетоскоп в дрожащих пальцах. Холодный металл коснулся его груди. Потом живота. Потом ниже. Гораздо ниже, чем требовала процедура. Она слышала, как его дыхание стало глубже. Её собственное сердце колотилось так, что оливы стетоскопа, казалось, передают его стук ему прямо в тело.

— Рефлексы… — тихо сказала она. — Мне нужно проверить рефлексы.

Пальцы в белом маникюре легли ему на внутреннюю поверхность бедра. Совсем близко. Она видела, как член дёрнулся. Ещё ближе. Кончик её ногтя едва коснулся мошонки. Он резко выдохнул.

— Анна Алексеевна…

— Тише. Я работаю.

Она сама не узнавала свой голос. Он звучал хрипло, почти властно. Внизу живота тянуло так сильно, что стоять было трудно. Она провела ладонью выше, обхватила его ствол — горячий, твёрдый, толстый — и медленно провела вверх. Головка уже блестела от смазки.

— Боже… — выдохнула она.

Он поднял руку и перехватил её запястье.

— Если вы продолжите… я не смогу просто лежать.

Анна встретила его взгляд. За стёклами очков глаза были огромные, тёмные от возбуждения и страха.

— Тогда… не лежите.

Она отпустила его член, сделала шаг назад и начала расстёгивать халат. Пуговицы подводили, пальцы не слушались. Халат упал на пол. Под ним — белый кружевной комплект, чулки, подвязки. Она никогда в жизни не стояла так перед мужчиной. Щёки горели.

Он сел на кушетке, притянул её к себе за бёдра. Горячие ладони легли на ягодицы поверх кружева.

— Вы специально так оделись?
— Я… не знаю.
— Лжёте.

Он прижался губами к её животу, выше пояса трусиков. Анна запрокинула голову, тихо застонала. Его пальцы уже скользнули под кружево, нашли мокрое, горячее. Она дёрнулась.

— Вы очень мокрая, доктор…
— Замолчите…

Он усмехнулся прямо ей в кожу и одним движением стащил трусики вниз. Анна переступила через них. Теперь между ними не осталось почти ничего. Он развёл её ноги шире, усадил к себе на бёдра. Его член лёг вдоль её промежности, горячий, твёрдый, пульсирующий. Она инстинктивно качнула бёдрами, потираясь о него.

— Анна… — его голос стал совсем низким. — Если вы сядете… пути назад не будет.

Она смотрела ему в глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Страх, стыд, возбуждение — всё смешалось в один горячий ком. Она медленно приподнялась, нащупала его головку пальцами и начала опускаться.

Боль была острой, резкой. Она никогда раньше. Слёзы выступили на глазах. Он замер, давая привыкнуть, гладил её спину, целовал ключицы, шептал что-то низкое и грязное. Постепенно боль отступила, сменившись тупой, заполняющей полнотой. Она начала двигаться — сначала осторожно, потом всё смелее. Чулки шуршали. Очки сползли на кончик носа. Халат валялся на полу.

Он перевернул её на спину прямо на кушетке, подхватил под колени и начал вбиваться глубже, жёстче. Каждый толчок выбивал из неё короткий, сдавленный звук. Она цеплялась за его плечи, кусала губу, чтобы не кричать слишком громко — стены тонкие, Мария Сергеевна ещё могла быть где-то в здании.

Оргазм накрыл внезапно, сильно, до звёзд перед глазами. Она выгнулась, задрожала всем телом, сжала его внутри. Он кончил следом, глубоко, с низким стоном, прижавшись лбом к её лбу.

Несколько минут они просто дышали.

Анна лежала под ним, растрёпанная, в сбившихся чулках, с его спермой, текущей по внутренним сторонам бёдер. Очки лежали где-то на полу. Она смотрела в потолок и думала только об одном: она только что переспала с пациентом. На рабочем месте. В свой третий рабочий день.

И уже хотела ещё.

Он медленно вышел из неё, провёл пальцем по её мокрой промежности, собрал смесь их соков и поднёс к её губам. Она открыла рот почти бездумно.

— В следующий раз, — тихо сказал он, — я запишусь на восемь вечера. И дверь вы запрёте сами.

Анна кивнула. Голос не слушался.

Когда он оделся и ушёл, она ещё долго сидела на кушетке, прижимая ладони к пылающему лицу. Между ног было мокро, липко и сладко ныло.

На столе лежала его карта. Рукой, которая всё ещё слегка дрожала, она написала:

**«Повторный приём. Через два дня. 20:00. Полный осмотр.»**

И поставила жирную галочку напротив графы «особые указания».

____________________________________________________________________________________________________________________

Поликлиника уже почти опустела. Анна вышла из подъезда, плотнее запахивая халат — на улице вечером было прохладно. И замерла.

У самого крыльца стоял белоснежный BMW седьмой серии. Чистый, сверкающий, как будто только что из салона. А рядом с ним — он. Михаил. В тёмном костюме без галстука, с огромным букетом алых роз в руках. Розы были такие свежие, что лепестки ещё блестели от влаги.

Он улыбнулся, чуть прищурившись.

— Карета подана, Анна Алексеевна. Предлагаю проехать в ресторан.

Анна стояла, не в силах пошевелиться. Щёки мгновенно вспыхнули. В голове ещё крутились воспоминания о кушетке, о его руках, о том, как она сама опускалась на него… А теперь он здесь. С цветами. Как будто это был самый обычный вечер.

— Миш… — выдохнула она едва слышно.

Он подошёл ближе, протянул букет. Она взяла розы обеими руками, прижала к груди. Запах был густой, сладкий, почти одурманивающий. Михаил наклонился и коротко, но глубоко поцеловал её прямо у входа. Анна тихо всхлипнула ему в губы, пальцы сами впились в лацкан его пиджака. Поцелуй получился голодным, почти неприличным для улицы.

Когда они оторвались друг от друга, она прошептала, глядя вниз:

— Миш… мне тогда нужно переодеться. Я в халате и… в том, что было под ним.

— Тогда вези меня к себе, — просто ответил он, открывая перед ней пассажирскую дверь. — У нас есть время.

Дорога до её дома заняла двадцать минут. Анна сидела, прижимая розы к груди, и всё время чувствовала его ладонь на своём бедре. Тёплую, тяжёлую, собственническую. Она молчала, боясь, что если начнёт говорить — голос предаст, насколько ей всё ещё хочется его.

В квартире было тихо и немного беспорядочно. Анна быстро прошла в спальню.

— Подожди здесь… я быстро.

Она закрыла дверь, прислонилась спиной к ней и только сейчас позволила себе глубоко выдохнуть. Руки дрожали, когда она стягивала с себя халат, кружевное бельё, чулки. Надела новые — чёрные, тонкие, с поясом. Потом достала платье. Красное. То самое, которое купила месяц назад «на всякий случай» и ни разу не надевала. Шёлк холодно скользнул по коже, обнял грудь, талию, бёдра. Глубокое декольте, разрез почти до середины бедра. Она посмотрела на себя в зеркало: губы припухшие от поцелуя, глаза блестящие, щеки в румянце. Волосы распустила. Надела туфли на шпильке.

Когда она вышла, Михаил стоял у окна. Он медленно повернулся — и замер. Взгляд прошёл по ней сверху вниз так тяжело, что у Анны внутри всё сжалось.

— Боже… — только и сказал он.

Она смущённо опустила глаза, но уголки губ дрогнули.

— Поедем?

***

Ресторан «Арагви» встретил их тихим золотым светом, запахом кинзы, свежего хлеба и дорогого вина. Высокие потолки, тёмное дерево, мягкие кресла цвета спелой вишни, живые свечи на столах. Управляющий — седой, безупречно одетый мужчина — сам вышел им навстречу, словно ждал именно их.

— Михаил Андреевич… — он слегка наклонил голову. — Какая неожиданная и приятная встреча. И какая очаровательная спутница. Прошу вас, лучший столик у окна уже готов.

Их провели к столу, отделённому лёгкой полупрозрачной ширмой. Отсюда открывался вид на вечернюю Москву. Управляющий лично расставил бокалы, предложил вино, рекомендовал блюда так, словно от этого зависела его жизнь. Всё происходило тихо, почти незаметно — салфетки идеально лежали, свечи горели ровно, музыка едва слышала.

Когда они остались вдвоём, Анна наконец позволила себе посмотреть на Михаила по-настоящему. В свете свечей его лицо казалось ещё более резким, а глаза — темнее.

— Ты специально всё это устроил? — тихо спросила она, проводя пальцем по краю бокала.

— Хотел увидеть тебя не в халате и не на кушетке, — ответил он прямо. — Хотя кушетка мне очень понравилась.

Анна вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Я весь день думала… что я натворила. Это же… нарушение всего. Этики. Здравого смысла.

— А тело твоё что думало? — он чуть наклонился вперёд. Голос стал ниже. — Когда ты садилась на меня. Когда дрожала. Когда просила не останавливаться.

Она закусила губу, чувствуя, как между ног снова становится тепло и влажно. Платье вдруг показалось слишком тонким.

— Я боюсь, что не смогу работать нормально, если ты будешь приходить… — прошептала она.

— Тогда не будем делать вид, что это приёмы, — спокойно сказал Михаил. — Будем встречаться. Здесь. У тебя. У меня. Где угодно. А в поликлинику я больше записываться не стану. Хотя… если очень попросишь — могу.

Анна тихо рассмеялась, и смех вышел нервным, возбуждённым.

— Ты невозможный…

— А ты — самая красивая женщина, которую я видел в красном платье. И без него тоже.

Управляющий появился снова — бесшумно, с двумя тарелками. Поставил, чуть отступил, спросил, всё ли в порядке, и исчез. Анна взяла вилку, но есть почти не хотелось. Хотелось только смотреть на него и чувствовать, как под столом его колено касается её ноги.

— Миш… — тихо позвала она. — После ужина… ты отвезёшь меня домой?

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Обязательно. И на этот раз я уже не уйду через двадцать минут.

Анна медленно кивнула. Под столом её пальцы сами нашли его ладонь и крепко сжали.