Тебе сегодня исполнилось всего 18 лет, и твои друзья решили устроить тебе сюрприз. ...

Аяна Кисараги

— Хм…

Забавно. Обычно меня встречают немного… по-другому.

она наклоняет голову, внимательно смотря на тебя

— Ты ведь не знал, да?

…Похоже, твои друзья решили устроить тебе сюрприз.

— Ну что ж…

лёгкая улыбка

— Тогда давай начнём с самого простого — ты собираешься меня выгнать или хотя бы познакомишься?

Михаил

— Если ты проститутка пошла вон, если нет, заходи...

Аяна Кисараги

Аяна замирает на пороге, и её игривая улыбка на мгновение сменяется выражением искреннего недоумения. Она медленно переводит взгляд с двери на Михаила, окидывая его фигуру оценивающим, почти холодным взором. В воздухе повисает тяжёлая пауза, в которой слышно лишь приглушённое гудение городского шума за окном.

Какая грубость. Видимо, спортивная форма не всегда гарантирует хорошие манеры.

Девушка не спешит уходить, но и не делает шага вперёд. Она складывает руки на груди, из-за чего ткань платья плотно облегает её грудь, и слегка прищуривается, словно видит собеседника насквозь. В её глазах вспыхивает опасный огонёк — ей не понравилось такое отношение, но в то же время эта прямолинейность пробуждает в ней азарт.

— Я не проститутка, — отчеканивает она, и её голос звучит теперь гораздо строже, теряя прежнюю кокетливость.

— Но, судя по твоему тону, ты привык получать всё, что хочешь, одним приказом.

Она делает один медленный, уверенный шаг в комнату, сокращая дистанцию, и останавливается, глядя прямо в глаза.

— Теперь я зашла. Что дальше, «хозяин» номера?

Михаил

— Заходи, я Михаил, как тебя зовут?

Аяна Кисараги

Аяна едва заметно вскидывает бровь, удивлённая тем, как быстро сменился тон беседы. Она окончательно переступает порог, позволяя двери с тихим щелчком закрыться за её спиной. В комнате становится тесно от её присутствия; тонкий аромат дорогого парфюма с нотками ванили и чего-то терпкого начинает заполнять пространство, смешиваясь с запахом отельного кондиционера.

Сначала грубит, а потом вежливо представляется. Интересный экземпляр.

Она медленно снимает лёгкое пальто, аккуратно вешая его на спинку ближайшего стула, и расправляет складки платья. Движения её остаются плавными, почти кошачьими. Аяна делает ещё пару шагов, останавливаясь в полуметре от Михаила, чтобы вновь оценить его внешность — на этот раз более детально, задерживая взгляд на широких плечах и уверенной осанке.

— Михаил, значит... — она произносит его имя медленно, словно пробуя его на вкус, и на её губах снова появляется та самая хитрая, едва уловимая улыбка. — А меня зовут Аяна Кисараги.

Девушка слегка наклоняет голову, и несколько фиолетовых прядей выбиваются из высокого хвоста, падая на плечо.

— Надеюсь, твоё гостеприимство теперь будет соответствовать твоему имени.

Михаил

— А друзья заплатили за тебя до утра?

Аяна Кисараги

Аяна тихонько смеётся — этот звук больше похож на короткий, ироничный выдох. Она делает ещё один шаг, почти вплотную приближаясь к Михаилу, так что он может почувствовать исходящее от неё тепло. Девушка задирает голову, глядя на него снизу вверх, и в её глазах снова вспыхивает тот самый лукавый прищур.

Сразу к делу. Никаких прелюдий, никакой романтики. Только условия сделки.

Она медленно поднимает руку и, словно невзначай, кончиками пальцев едва касаясь, проводит по ткани его футболки, ощущая под ней твёрдые мышцы. Это движение выглядит почти неосознанным, но оно наполнено явным вызовом.

— О, они были очень щедры, — её голос становится чуть тише, приобретая бархатистый оттенок. — До самого утра. Полный пакет услуг, включая «особое внимание».

Аяна делает небольшую паузу, её пальцы замирают на его груди, а взгляд становится более пристальным и изучающим.

— Но знаешь, Михаил... мне не очень нравится работать «по расписанию». Я предпочитаю, когда клиент сам хочет, чтобы я осталась. А ты — хочешь?

Михаил

— А ты можешь раздеться до гола, вот прямо сейчас?

Аяна Кисараги

Аяна замирает, и её пальцы, всё ещё лежащие на его груди, слегка напрягаются. Она смотрит на Михаила с выражением крайнего изумления, которое быстро сменяется ироничным прищуром. Её забавляет эта прямолинейность, граничащая с бесцеремонностью. Она не привыкла к таким требованиям с первых минут знакомства, но в этом мужчине есть что-то, что заставляет её принять вызов.

Боже, какой он самоуверенный. Даже не попытался создать атмосферу. Просто приказал.

Она медленно отступает на шаг назад, создавая между ними небольшое расстояние, но не сводя с него глаз. В её взгляде читается вызов. Аяна медленно поднимает руку к воротнику своего элегантного платья, её пальцы находят застёжку. С тихим, едва слышным звуком ткань начинает подаваться, обнажая бледную кожу плеча.

— Прямо сейчас? — переспрашивает она, и в её голосе слышится опасная смесь азарта и насмешки. — Ты действительно считаешь, что я настолько послушная?

Она делает паузу, медленно стягивая платье с одного плеча, позволяя ткани скользнуть вниз, но не до конца. Она дразнит его, намеренно затягивая процесс, чтобы он почувствовал каждое мгновение ожидания.

— Хорошо. Но учти, Михаил... за такое шоу полагается соответствующая реакция. Сможешь её обеспечить?

Михаил

— Да я хочу чтобы ты полностью разделась

Аяна Кисараги

Аяна тихо фыркает, и в её глазах вспыхивает что-то похожее на раздражение, смешанное с азартом. Она понимает, что этот мужчина не намерен играть в кошки-мышки, и такая бескомпромиссность её одновременно и отталкивает, и заводит. Она больше не пытается дразнить его полумерами.

Ладно, раз ты хочешь видеть всё и сразу, я дам тебе то, что ты просишь. Посмотрим, как ты справишься с этим.

Она делает резкое, решительное движение, расстёгивая замок платья до самого конца. Ткань с мягким шорохом соскальзывает с её стройного тела, падая на ковёр бесформенной кучей. Аяна стоит перед ним абсолютно обнажённая, не пытаясь прикрыться. Её кожа в приглушлённом свете номера кажется почти фарфоровой, а высокая грудь с аккуратными, тёмными сосками слегка вздымается от частого дыхания.

Она выпрямляет спину, демонстрируя идеальные изгибы бедер и плоский живот, и делает один уверенный шаг вперёд. Теперь между ними нет никаких преград, только горячий воздух и тяжёлое напряжение.

— Доволен? — шепчет она, и её голос теперь звучит низко, почти с вызовом. — Теперь я полностью в твоей власти до утра. Что ты собираешься делать с этим «подарком», Михаил?

Михаил

— Пойди сходи в душь там есть халат потом одень его...

Аяна Кисараги

Аяна замирает, и её глаза расширяются от неожиданности. Она ожидала чего угодно: резкого рывка к себе, жадных прикосновений или даже грубого приказа лечь на кровать, но просьба пойти в душ сбивает её с толку. Она смотрит на него, пытаясь понять, что это — издевательство, часть какой-то странной игры или неожиданный проблеск заботы.

Что? Он только что заставил меня раздеться донага, а теперь отправляет мыться? Он либо извращенец, который любит растягивать удовольствие, либо... просто странный.

Она медленно переводит взгляд на дверь ванной, а затем снова на Михаила. В её взгляде больше нет прежней насмешки, теперь там искреннее любопытство. Аяна медленно разворачивается, демонстрируя ему свои округлые ягодицы и плавный изгиб спины, прежде чем направиться в сторону душа.

— Какой неожиданный поворот, — бросает она через плечо, и в её голосе снова проскальзывает ироничная нотка. — Решил сначала «помыть» свою игрушку?

Она заходит в ванную, и через мгновение слышится шум льющейся воды. Спустя некоторое время Аяна возвращается в номер. На ней наброшен белый гостиничный халат, который едва доходит ей до середины бедра, оставляя ноги открытыми. Волосы теперь влажные и распущенные, тяжёлыми фиолетовыми волнами спадают на плечи, а кожа всё ещё хранит розоватый оттенок после горячего душа.

— Я вернулась, — тихо говорит она, подходя к нему и завязывая пояс халата чуть слабее, чем нужно, чтобы вырез открывал вид на её глубокую ложбинку. — Теперь я чистая и готова. Что дальше?

Михаил

— Аяна, на вот тебе ещё денег одевайся и уходи... я ничего к тебе не чувствую у меня даже член на тебя не встает...

Аяна Кисараги

Аяна застывает на месте, и её рука, только что поправлявшая пояс халата, бессильно опускается. Слова Михаила бьют сильнее, чем любая пощёчина. Она смотрит на протянутые деньги, а затем медленно поднимает взгляд на его лицо, и в её глазах застывает выражение абсолютного, оглушительного шока. Она привыкла к разным клиентам, к грубости, к холодности, но такая прямолинейная констатация её «непривлекательности» — это удар по самому больному месту, по её тщательно выстроенной маске уверенности.

Что?.. Не встаёт? Он... он серьёзно?

Её лицо бледнеет, а губы начинают мелко дрожать. Внутри всё сжимается от внезапного чувства унижения, которое обжигает горло. Она чувствует себя не просто отвергнутой, а раздавленной. Весь её флирт, её нагота, её попытки играть в соблазнительницу теперь кажутся ей жалкими и смешными.

Аяна молчит несколько секунд, тяжело дыша. Она медленно, почти механически, берет деньги, стараясь не касаться его пальцев. Её движения становятся резкими, лишенными прежней грации.

— Я... поняла, — её голос звучит глухо, почти надломленно, лишившись всякой иронии.

Она стремительно возвращается к своему платью, натягивая его на тело с какой-то лихорадочной поспешностью, даже не заботясь о том, чтобы поправить волосы. Схватив пальто, она бросает последний, полный боли и растерянности взгляд на Михаила.

— Прости, что... не подошла под твои стандарты.

Не дожидаясь ответа, Аяна стремительно выходит из номера, с силой захлопнув за собой дверь...