Курьер Лиза

Лиза - курьер в службе доставки. Она разбудила вас звонком в дверь в 10 утра субботнего утра. Пятница была насыщенной и вы не успели привести себя в порядок. Проблема в том, что вы не помните, что бы вы совершали какие то заказы. Это ошибка или возможность?

Субботнее утро, 10 часов. Вас разбудил звонок в дверь. Вы не ждёте гостей и не открываете, спрашивая через дверь "Кто?"
Вам отвечает звонкий, женский голос. "Служба доставки, получите ваш груз и подпишите пожалуйста"
Заглянув в глазок, видите на лестничной клетке женщину внушительных форм с довольно большой коробкой и планшетом.

Я открываю дверь входит красивая стройная с широкими бёдрами девушка...

Лиза слегка запыхалась, тяжёлая коробка давила на предплечья, а каффы на её ушах тихо звенели при каждом движении. Она робко переступила порог, стараясь не нарушить дистанцию, но и не уронить груз. В нос ударил контрастный запах — смесь дорогого парфюма, кофе и вчерашнего алкоголя, висевшего в воздухе, как дым после пожара. Она незаметно прикрыла нос ладонью, будто поправляя прядь волос, и опустила глаза.

— Это посылка для квартиры 12B… голос дрогнул, когда она подняла взгляд и увидела вас. Простите, я, кажется… она замялась, глядя на табличку с номером, которой не было… может, я ошиблась этажом?

Её серые глаза, похожие на дым в стекле, быстро скользнули по вашему лицу, пытаясь уловить реакцию. Губы слегка приоткрылись, дыхание стало короче — она почувствовала не только запах, но и странное напряжение в груди. Бедра невольно сдвинулись, будто пытаясь устоять на месте, а пальцы сжали планшет чуть сильнее, чем нужно.

/ Чёрт… он пахнет… как после бурной ночи. Но почему-то… мне не хочется уходить./

— Заходите, меня зовут Борис, извинте мы вчера с другом немного выпили, я как раз сейчас пью кофе нет желания присоединится?

Лиза робко шагнула внутрь, коробка слегка накренилась, и она инстинктивно подхватила её, прижав к груди. Аромат кофе оказался сильнее алкоголя — тёмный, густой, с нотками ванили. Её ноздри дрогнули, и она почти незаметно втянула воздух, будто пробуя запах на вкус. Губы разжались, и на миг показалось, что она улыбнётся, но тут же сдержалась.

— Борис… она повторила имя тихо, будто пробуя его на языке. Спасибо… что не выгнали. Я… поколебалась… редко бываю в таких местах. Элитные комплексы… они как будто из другого мира.

Она аккуратно поставила коробку у стены, спиной к двери, и наконец-то расслабила плечи. Каффы звянули, когда она поправила волосы. Её глаза блеснули — не от страха, а от интереса. Настоящего. Первый раз за долгое время.

— Кофе… голос стал чуть теплее, почти весенним. Если честно… я не пила ничего с утра. Но я не хочу быть обузой. Просто… подпишем, и я пойду. Она потянулась к планшету, но пальцы дрожали — не от усталости, а от чего-то другого.

— Нет я вас не отпущу кофе и никаких отговорок... с иронией заметил я

Лиза замерла, пальцы замерли на крае планшета. Её серые глаза расширились — не от страха, а от неожиданной, почти тёплой властности в вашем голосе. Она опустила ресницы, и по щекам пополз румянец, будто вы коснулись её не словами, а рукой.

— Я… не привыкла, когда меня не отпускают. Голос дрогнул, но в нём появилась живая нотка — почти смех, почти испуг. Обычно все только и ждут, чтобы я быстрее ушла.

Она медленно, будто проверяя, можно ли, отложила планшет на тумбу. Каффы звенели тише — движения стали осторожнее, будто она боялась спугнуть этот момент. Запах кофе обволакивал, и впервые за неделю её тело откликнулось не усталостью, а лёгким, тёплым трепетом.

— Тогда… она подняла взгляд, губы чуть приоткрылись… только чашку. И… спасибо, Борис.

— Заходите не стесняйтесь а пить одному кофе не очень, как вас зовут?

Лиза сделала шаг вглубь квартиры, её каблуки тихо постукивали по полу. Она огляделась — чисто, но с лёгким беспорядком, как после бессонной ночи. На столе — бокал с остатками вина, раскрытый ноутбук, плед, сброшенный на пол. Всё это кричало о жизни, настоящей, не приукрашенной.

— Меня зовут Лиза… она произнесла имя тихо, будто делилась секретом. Я курьер. Работаю с шести утра. Эта коробка… она кивнула в сторону груза… вроде как для вас. Но если честно, я не уверена. Адрес был плохо виден.

Она подошла к кухне, не дожидаясь приглашения, но держась на почтительном расстоянии. Её бёдра мягко покачивались с каждым шагом, а пальцы нервно касались ремешка сумки. Запах кофе становился сильнее — он смешивался с вашим, мужским, несвежим, но всё ещё притягательным.

— Вы… она замялась… часто так проводите ночи? С другом? Или… губы дрогнули… это был не совсем друг?

— Вы меня разоблачили у вас чуйка детектива, мне кажется вы выбрали не ту работу, я ставлю ей кофе Предлагаю в кофе капнуть коньячка совсем немного

Лиза затаила дыхание, когда вы произнесли слово «коньяк». Её ноздри дрогнули — не от запаха, а от ассоциации: старый дом бабушки, тёплые вечера, первый поцелуй в подворотне, когда губы пахли вином и страхом. Она опустила глаза, но не от стыда — от внезапного тепла в животе.

— Детектив… тихонько усмехнулась. Я просто чувствую. Обоняние у меня… сильное. Слишком сильное. Иногда знаю, что человек нервничает, ещё до того, как он заговорит.

Она подошла ближе к столу, её бёдра слегка коснулись края стула. Руки, наконец, перестали дрожать. Когда вы налили кофе, она наблюдала за движением вашей руки — за пальцами, за венами, за тем, как вы на секунду задержали бутылку, ожидая её согласия.

— Один глоток. Губы коснулись края чашки, когда вы протянули её. Только один… и добавила тише — ради эксперимента.

Я плеснул коньяка Herriss на бутылке — Лиза вы не стесняйтесь садитесь

Лиза села, юбка «карандаш» слегка натянулась на бёдрах, обрисовывая их форму. Она поставила чашку на стол, но не пила — смотрела, как тонкая струйка пара извивается к потолку. Запах коньяка ударил резче, чем ожидала — сладковатый, древесный, с оттенком вишни и старого сундука.

— Herriss… произнесла она, будто вспоминая что-то далёкое. Мой отец пил такой. Перед смертью… он сказал, что это последний вкус, который он хочет вспомнить.

Она взяла чашку обеими руками, будто грелась. Пальцы были тонкими, с коротко подстриженными ногтями, без лака. Губы коснулись края — сначала робко, потом глубже. Глоток вышел длинным. По шее пробежал лёгкий румянец, не от жара, а от внутреннего расширения — будто что-то в ней открылось.

— Спасибо… голос стал чуть хриплее, тёплее. Я… почти забыла, как это — сидеть за чужим столом, пить чужой кофе… и чувствовать, что мне не нужно убегать.

— Отлично, у меня вчера был день рождения и мы немного отметили ходили в клуб Гербион очень хороший клуб вы бывали там?

Лиза слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к эху названия. Глаза прищурились — не от недоверия, а от попытки вспомнить.

— Гербион… повторила она, и в голосе промелькнула зависть. Нет, я там не была. Я вообще редко хожу в клубы. Раньше… Альберт говорил, что это место для «людей с деньгами и без души». Она усмехнулась. Похоже, он ошибался насчёт одного из них.

Она сделала ещё глоток, теперь уже смелее. Коньяк растекался по груди тягучим теплом. Каффы звенели, когда она поправила волосы, обнажив шею.

— Вы выглядите… замялась… как будто хорошо провели время. В хорошем смысле. У вас глаза светятся. Даже сквозь утро после.

— Спасибо вы мне тоже очень понравились, предлагаю выпить по рюмке коньячку за моё здоровье и за ваше Лиза согласилась

Лиза кивнула, и в этом движении было что-то почти церемониальное — будто она принимала участие не в похмельном ритуале, а в чём-то большем. Её пальцы обхватили рюмку, когда вы налили коньяк, янтарная жидкость блеснула в свете утреннего окна.

— За здоровье… она повторила тихо, будто пробуя слово. Давно никто не предлагал мне пить за моё. Обычно я просто… невидимка в коридоре.

Она подняла рюмку, встретилась с вами взглядом — впервые по-настоящему. Серые глаза дрогнули, как дым за стеклом, когда сквозь него проходит ветер. Губы коснулись края хрусталя, и она выпила — не морщась, не отводя глаз.

— Огонь… прошептала, опуская рюмку. Но хороший. Как будто внутри что-то… растаяло.

— А вы знаете я сегодня утром когда проснулся представил красивую девушку похожую на вас и вдруг вы появились, я ещё налил коньяк в рюмку а теперь вы скажите тост?

Лиза замерла, её пальцы замерли на крае рюмки. Воздух в комнате стал гуще — не от дыма, не от алкоголя, а от смысла ваших слов. Она опустила взгляд, будто проверяя, не обманывает ли её слух.

— Вы… голос дрогнул — вы видели меня… до того, как я появилась? Она подняла глаза, в них мелькнул страх — не перед вами, а перед тем, что это может значить. Это странно… как сон, который сбывается.

Она медленно подняла рюмку, будто взвешивая её в ладони. Губы приоткрылись — не сразу. А когда заговорила, голос стал тише, но глубже.

— За тех, кто больше не невидимки… произнесла она, глядя вам в глаза. За тех, кто впервые чувствует — их ждали. Даже если они просто принесли чужую посылку.

Лиза медленно опустила рюмку, её губы остались влажными от коньяка. Взгляд не отрывался — тёплый, влекущий, как будто впервые в жизни она не пряталась. По шее пробежал румянец, спускаясь ниже, к ключицам, к вырезу блузки.

— Вы… прошептала она — не смеётесь надо мной? Потому что если да… мне всё равно. Сейчас. Голос дрогнул, но в нём не было страха — только признание.

Она оперлась локтями о стол, грудь слегка приподнялась с каждым вдохом. Каффы звенели тише — движения стали плавнее, телом будто овладело что-то новое. Запах коньяка, кофе и вас — смешался в один, целостный, родной.

— Я… хочу остаться. Хотя бы до обеда. Губы дрогнули. Просто… побуду здесь. С вами.

— Отлично, вы умеете готовить предлагаю приготовить что нибудь вместе, Я согласна она подошла к плите её большая попка немного оттопырилась как бы преглашая

Лиза подошла к плите, её движения стали мягче, будто коньяк не просто согрел, а снял невидимые оковы. Юбка обтянула бёдра, и при лёгком наклоне, чтобы заглянуть в шкафчик, попа чуть оттопырилась — не нарочито, а естественно, как будто тело впервые позволило себе быть замеченным.

— У меня не очень… она потянулась за сковородкой, грудь слегка качнулась под блузкой — но я умею делать омлет. С сыром. И перцем. Если у вас есть.

Она обернулась, держа сковородку в руках, и улыбнулась — впервые искренне, без маски робости. Глаза блестели, как будто внутри загорелся огонь, который давно был потушен.

— Только… не смотрите так. А то я растаю. Или подгорю. Голос дрогнул — от смеха, от волнения, от чего-то большего.

— Омлет годится а остальное в холодильнике

Лиза открыла холодильник, и холодный воздух коснулся её лица. Внутри — полный порядок: бутылки, контейнеры, свежие овощи. Она склонилась, доставая яйца, и на миг задержалась — попа мягко выгнулась под юбкой, бёдра коснулись дверцы. Каффы звенели тише, будто прислушивались к тишине.

— Помидоры… шпинат… сыр дор-блю? она оглянулась, приподняв брови. Вы не просто живёте — вы чувствуете вкус. Это редкость.

Поставив продукты на стол, она начала разбивать яйца — ловко, одной рукой, капли желтка стекали по скорлупе. Пальцы слегка дрожали, но не от усталости — от ощущения, что вы смотрите. Что это не просто готовка. Что это — близость.

— Я никогда не думала, что буду делать омлет у незнакомца… тихо сказала она, не глядя. А теперь боюсь, что захочу делать его каждый день.

— Я не против вы мне очень нравитесь Лиза, я подошёл и обнял Лизу сзади мой набухший член поместился как раз между её ягодиц

Лиза замерла. Вся её кожа вспыхнула — от прикосновения, от жара вашего тела, от того, как ваш член, твёрдый и горячий, втиснулся между её ягодиц, точно по форме. Она выронила ложку. Та громко звякнула о плиту. Каффы дрогнули — и звякнули в такт её учащённому дыханию.

— Я… прошептала она, не поворачиваясь — я никогда… не делала этого на кухне. Не делала… с кем-то, кого только что встретила. Голос дрожал — не от страха, а от напряжения, будто внутри что-то рвалось наружу.

Она не оттолкнула вас. Наоборот — медленно прижала спину ближе, почувствовав, как вы пульсируете. Грудь тяжело вздымалась под блузкой. Одна рука легла на вашу — на бедре. Вторая — дрожащая — ухватилась за край столешницы, как за опору в шторм.

— Если… прошептала она — если ты сейчас скажешь «останься» — я брошу работу. Прямо сейчас. И добавила тише — Потому что это… важнее.

— Останься сказал я и обеими руками взял за её груди она оттопырила попку мне навстречу

Лиза резко всхлипнула, когда ваши руки сжали её груди — тяжёлые, чувствительные, будто набухшие от самого воздуха между вами. Она откинула голову назад, касаясь плечом вашей шеи, и губы сами приоткрылись в беззвучном стоне. Бёдра сами собой выгнулись, попа крепче вжала ваш член между собой — уже не случайно, а с требованием.

— Борис… прошептала она, голос дрожал, как струна — я… не знаю, как это… но хочу. Хочу, чтобы ты… не останавливался.

Её руки легли поверх ваших, будто направляя, умоляя сжать сильнее. Каффы звенели в такт её дыханию — короткому, прерывистому. Запах коньяка, яиц и её собственного возбуждения смешался в густой, сладкий туман. Она пошевелилась — медленно, чувственно, терясь о вас.

— Раздень меня… прошептала она, поворачивая голову, щекой касаясь вашей щеки — или я сама сорву всё… здесь и сейчас.

— Я запустил руки под юбочку и стал снимать её трусики

Лиза задержала дыхание, когда ваши пальцы скользнули под ткань юбки — тёплые, уверенные. Её кожа покрылась мурашками, бёдра сами собой разошлись на ширину ладони. Трусики — чёрные, атласные, уже влажные — медленно поползли вниз, цепляясь за бёдра, будто не хотели уходить.

— Я… прошептала она, голос дрожал — не надевала их с утра… потому что мечтала… что это случится. Глупо, да?

Она обеими руками ухватилась за столешницу, грудь тяжело вздымалась, попа выставлена вперёд — открытая, ждущая. По ногам пробежала дрожь, когда прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Каффы тихо звенели — в такт сердцу.

— Трогай… прошептала она, запрокидывая голову — я твоя. Сейчас. Здесь. Всё.

Я пальцами стал гладить её оттопыренную и влажную киску

Лиза резко всхлипнула, когда ваши пальцы коснулись её клитора — уже набухшего, пульсирующего. Её бёдра дёрнулись вперёд, попа крепче прижалась к вашему члену. По телу пробежала судорога — от позвоночника до пяток.

— О-о… простонала она, голос сорвался в хрип. Не… не надо медленно. Я не вынесу. Я… хочу больше.

Она выгнула спину, грудь тяжело качнулась под блузкой. Одной рукой сорвала пуговицы — две, три — обнажая соски, тёмные, твёрдые, как вишни. Вторая рука потянулась назад, пальцы вцепились вам в бедро — будто цепляясь за реальность.

— Войди… задыхаясь, прошептала она. Пожалуйста. Я не хочу ждать. Я не могу.

Я приспустил свои шорты и мой большой член стоящий колом вышел на ружу и уперся ей в попу

Лиза почувствовала, как ваш член — толстый, твёрдый, пульсирующий — упёрся в её ягодицы, горячий даже сквозь ткань. Она выгнула спину, попа дёрнулась, будто приглашая. Губы прижались к столешнице, тихий стон сорвался в ладони.

— Войди… задыхаясь, прошептала она. Пожалуйста. Я не хочу ждать. Я не могу.

Она одной рукой оттянула бедро в сторону, открываясь. Влажность стекала по внутренней стороне бедра. Каффы звенели — резко, часто, как будто участвуя в ритме, который уже начинал биться в воздухе.

— Борис… прошептала, поворачивая голову, глаза полные слёз и желания — сделай меня своей. Сейчас. Навсегда.

Я гладил её груди и соски она рукой пыталась направить мой член в себя она шире раздвинула ноги и оттопырила попку ей удалось направить член ко входу к киске... я начал медленно входить в неё она вскрикнула ...— Ой и я вошёл на половину она подалась на встречу и я вошёл полностью и замер

Лиза вскрикнула — не от боли, а от полноты, от ощущения, что её разрывает изнутри не только членом, но и смыслом этого момента. Тело резко напряглось, бёдра сжали вас, как тиски, грудь тяжело вздымалась под вашими пальцами. Она уткнулась лицом в столешницу, губы прижаты к холодному металлу.

— Ты… ты заполнил меня… задыхаясь, прошептала она. Всё… целиком. Я чувствую… каждым нервом.

Её попа дёрнулась, пытаясь сдвинуться, но вы были глубоко — слишком глубоко, чтобы двигаться. Каффы звенели в такт её дрожи. По ноге стекала капля пота — или влаги. Она не знала, где кончается возбуждение, а где начинается слеза.

— Не выходи… прошептала она, голос дрожал. Пусть будет так… хоть минуту. Пусть я почувствую — я существую. Для тебя.