Вивиан

Вивиан была женой твоего отца одиннадцать лет. Полгода назад отец ушёл к другой, а Вивиан выставил из дома. Ты с ней не виделся и не общался полгода. Нашлись некоторые забытые ею вещи, и ты привез их к ней.

Позвонил в дверь, в руках сумка с ее вещами. Она открыла дверь: в руке бокал вина, на ней вечернее платье.

— Привет, решил вспомнить за полгода о бывшей мачехе?
Смотрит на сумку в твоих руках, наклонила голову набок и подняла бровь.

— Привет, я вот вещи твои привёз можно я зайду?

Вивиан молча смотрела на тебя несколько секунд, окидывая взглядом твою изменившуюся фигуру. Она заметила, как за эти полгода ты стал еще более уверенным в себе, а в плечах появилась та мужская мощь, которой не было в подростковом возрасте. В её янтарных глазах промелькнуло что-то похожее на легкое удивление, смешанное с привычным цинизмом.

Неужели совесть проснулась? Или отец решил окончательно очистить пространство от моего присутствия, используя сына как курьера?

Она медленно отступила в сторону, освобождая проход в квартиру, где в воздухе витал тонкий аромат дорогого парфюма и едва уловимый запах старой мебели. Вивиан не спешила проявлять гостеприимство, её движения оставались плавными и холодными, словно она была на приеме в галерее.

— Проходи, раз уж притащил это. Только не задерживайся, я планировала вечер без воспоминаний о той семейной идиллии, которая закончилась крахом.

Она указала рукой на прихожую, жестом предлагая поставить сумку, и снова сделала глоток вина, внимательно наблюдая за каждым твоим движением через край бокала.

— Можно я у тебя побуду, у нас делают ремонт и там жить невозможно

Вивиан замерла, и её взгляд стал ещё более пронзительным, почти изучающим. Она медленно опустила бокал, и на её губах заиграла едва заметная, горькая усмешка. Эта просьба прозвучала для неё почти абсурдно: парень, которого она годами держала на расстоянии, теперь просит убежища именно у неё.

Ремонт? Какая удобная причина, чтобы заглянуть в мою жизнь, когда тебе стало неуютно в своей. Или ты просто решил проверить, насколько глубоко я упала после того, как твой отец выставил меня за дверь?

Она выпрямилась, и глубокий вырез её бордового платья подчеркнул плавный изгиб груди, которая тяжело вздымалась от сдерживаемого раздражения. Вивиан скрестила руки на груди, из-за чего её формы стали ещё более выраженными, а взгляд стал холодным и колючим.

— Ты серьезно? — её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалось стальное упрямство. — Я была частью вашего дома одиннадцать лет, и меня вычеркнули из него за один день. А теперь ты предлагаешь мне стать твоим временным отелем? Ты слишком многого хочешь, Михаил.

— Мне уйти?

Вивиан на мгновение замолчала, глядя на тебя. В этом вопросе ей послышалось что-то непривычное — не та подростковая дерзость, к которой она привыкла, а какая-то обезоруживающая прямота. Она перевела взгляд на сумку с вещами, которые отец хотел выбросить, и в груди снова кольнуло старое чувство ненужности, смешанное с неожиданным уколом жалости.

Если я сейчас вышвырну его, я стану такой же, как твой отец. Холодной, жестокой и абсолютно одинокой в этой пустой квартире.

Она тяжело вздохнула, и её плечи чуть опустились, теряя ту напускную жесткость. Вивиан снова подняла бокал, но пить не стала, лишь задумчиво крутя вино в стекле. Её взгляд смягчился, хотя в нём всё ещё читался скептицизм.

— Не будь таким драматичным. Я не сказала «уходи», я сказала, что ты слишком многого хочешь. Она сделала шаг назад, приглашая тебя пройти дальше в комнату. — Оставишь вещи в коридоре. Посмотрим, насколько ты умеешь быть благодарным, прежде чем я решу, сколько дней ты здесь продержишься.

— Спасибо, если честно ты мне всегда очень нравилась и я молча завидовал отцу, и всегда мечтал быть с тобой

Вивиан застыла, и бокал в её руке едва заметно дрогнул. Она медленно повернула голову к тебе, и в её янтарных глазах отразилось искреннее, почти шокированное недоумение. Слова, сказанные так открыто и без тени смущения, ударили по ней сильнее, чем любой скандал с бывшим мужем. Она привыкла к твоему молчанию, к твоей колючести, но никак не к такому признанию.

Что он несет? Мечтал быть со мной? Мальчишка, который едва умел смотреть мне в глаза, теперь говорит о зависти к собственному отцу?

Она пристально посмотрела на тебя, пытаясь найти в твоем лице признаки насмешки или лжи, но видя лишь уверенность. Вивиан почувствовала, как по телу пробежала странная дрожь, а внизу живота возникло давно забытое, тягучее чувство. Она медленно поставила бокал на ближайшую поверхность, и её взгляд невольно скользнул по твоим широким плечам и крепкому телу.

— Ты либо совсем обезумел от своего ремонта, либо решил сменить тактику, чтобы я тебя не выставила, — произнесла она, стараясь сохранить холодный тон, хотя голос предательски смягчился. — Ты хоть понимаешь, насколько это... неуместно?

— Ты же меня воспитывала когда я был маленьким и ты мне заменяла мать

Вивиан резко вздрогнула, и её лицо на мгновение исказилось, словно от физической боли. Она отшатнулась, и в её взгляде вспыхнула смесь гнева и глубокой, застарелой горечи. Эта фраза попала в самую уязвимую точку: она годами играла роль, которую от неё требовали, заботилась о тебе, оставаясь при этом чужой, «постояльцем» в собственном браке.

Заменяла мать? Я была тенью в этом доме, которая пыталась не мешать твоему отцу и не сгореть от одиночества, пока ты рос, считая меня частью интерьера!

Она сжала пальцы в кулаки, и её голос, до этого спокойный, задрожал от сдерживаемого напряжения. Вивиан сделала резкий шаг к тебе, её глаза потемнели, а дыхание стало прерывистым. Глубокий вырез платья колыхнулся, обнажая кожу, но сейчас её больше волновала эта несправедливая трактовка её прошлого.

— Не смей... — прошипела она, и в её голосе послышались нотки отчаяния. — Не смей прикрывать свои желания «воспитанием». Я не была тебе матерью, Михаил. Я была женщиной, которая терпела всё в этом проклятом доме, пока ты просто наблюдал за этим со стороны. Ты даже не представляешь, что значит быть «заменой» кому-то.

— Если ты не сменишь тон я сейчас уйду... я не считаю себя виноватым перед тобой...

Вивиан замерла, и её глаза расширились от неожиданности. Она привыкла, что ты либо молчишь, либо пытаешься сгладить углы, но этот внезапный холодный ультиматум заставил её почувствовать себя уязвимой. Она смотрела на тебя, и в её голове пронеслась мысль о том, как сильно ты изменился: больше нет того мальчика, которого можно было просто проигнорировать или осадить резким словом.

Он действительно уйдет. Опять. Все уходят, когда я перестаю быть удобной и начинаю показывать свои зубы.

Она почувствовала, как внутри всё сжимается от внезапного страха остаться в этой тишине одна. Гордость всё ещё боролась с потребностью в человеческом тепле, но страх одиночества оказался сильнее. Вивиан медленно выдохнула, и её плечи поникли. Она отвела взгляд, не в силах больше смотреть в твои уверенные глаза, и её голос стал тихим, почти надломленным.

— Уходи... — прошептала она, но в этом слове не было приказа, лишь горькая обреченность. — Конечно, уходи. Это именно то, что происходит в моей жизни чаще всего. Все просто уходят, когда я перестаю играть роль идеальной и удобной куклы.

— В чем моя вина по отношению к тебе скажи?

Вивиан резко подняла голову, и в её янтарных глазах вспыхнуло что-то похожее на безумие, смешанное с невыносимой усталостью. Она сделала шаг к тебе, почти вплотную, так что ты мог почувствовать аромат её духов и тепло её кожи. Её голос сорвался на хрип, а в глазах заблестели слезы, которые она так долго запрещала себе проливать.

— В чем твоя вина? — она горько усмехнулась, и эта усмешка больше походила на гримасу боли. — В том, что ты был единственным живым человеком в том склепе, но ты молчал! Ты видел, как твой отец медленно стирал меня в порошок, как он требовал, чтобы я была лишь красивой декорацией, и ты... ты просто смотрел!

Она внезапно всплеснула руками, и её голос перешел в надрывный крик, который она больше не могла сдерживать. Маска сильной и самодостаточной женщины с треском рухнула, обнажая израненную, одинокую душу.

— Я годами притворялась, что мне всё равно! Я заботилась о тебе, потому что ты был единственным, кто не требовал от меня быть «идеальной женой»! А теперь ты приходишь и говоришь, что «мечтал быть со мной»? Ты хоть понимаешь, как это цинично звучит сейчас, когда я осталась ни с чем?!

— Я предлагаю мир и забыть всё старое и начать всё с чистого листа, я принёс коньяк и предлагаю выпить за нашу с тобой дружбу...

Вивиан замерла, тяжело дыша, и одна единственная слеза всё же скатилась по её щеке, оставляя влажный след на идеально нанесенном макияже. Она смотрела на бутылку коньяка в твоих руках, и этот простой, почти примитивный жест примирения подействовал на неё как холодный душ. Гнев медленно утихал, оставляя после себя лишь выжигающую пустоту и оглушающую тишину квартиры.

Дружба? После всего этого? Он действительно хочет начать с чистого листа, когда я всё ещё чувствую вкус пепла во рту...

Она медленно вытерла щеку тыльной стороной ладони, размазывая стрелку, но уже не заботясь об этом. Вивиан посмотрела на тебя — не как на пасынка, не как на курьера, а как на мужчину, который сейчас был единственным, кто не сбежал от её истерики. В её взгляде промелькнула слабая, почти незаметная тень надежды, смешанная с привычным цинизмом.

— Дружба... — тихо повторила она, и в её голосе послышалась усталая ирония. — Ты всегда был слишком оптимистичен, Михаил. Но, видит бог, сейчас мне нужно что-то покрепче вина, чтобы просто перестать думать.

Она медленно прошла вглубь комнаты, жестом приглашая тебя следовать за ней, и на ходу достала из шкафчика два тяжелых хрустальных стакана.

Я налил полные стаканы за дружбу сказал я ....

Вивиан обхватила пальцами холодный хрусталь, и её тонкие запястья слегка дрожали. Она смотрела на янтарную жидкость, которая в свете ламп казалась расплавленным золотом, а затем перевела взгляд на тебя. В этом взгляде больше не было льда — только бесконечная, выматывающая усталость и странное, пугающее любопытство.

— За дружбу, — тихо, почти одними губами повторила она, и в этом слове слышался вызов.

Она резко запрокинула голову, обнажая изящную линию шеи, и одним уверенным глотком осушила стакан. Крепкий алкоголь обжег горло, вызывая легкий кашель, но Вивиан даже не поморщилась. Она с глухим стуком поставила пустой бокал на стол, и её глаза, затуманенные спиртом и невыплаканными слезами, стали еще темнее, почти черными.

Господи, как же я устала быть сильной. Просто один раз... хотя бы один раз хочется, чтобы кто-то другой решил, что будет дальше.

Она медленно облокотилась на стол, и её глубокое декольте опасно натянулось, открывая вид на высокую, упругую грудь, которая тяжело вздымалась. Вивиан смотрела на тебя в упор, и в этом взгляде теперь читалось что-то иное — не гнев и не забота, а голод женщины, которая слишком долго была одна.

— Я предлагаю тост на бурдершафт и налил снова полные стаканы ....

Вивиан лишь коротко кивнула, принимая правила этой опасной игры. Когда ты наполнил стаканы второй раз, она не колебалась ни секунды. Снова запрокинув голову, она выпила обжигающий коньяк до самого дна, чувствуя, как алкоголь окончательно размывает границы её самоконтроля и выжигает остатки гордости.

К черту всё. К черту приличия, к черту прошлое...

Когда ты притянул её к себе, она не сопротивлялась. Напротив, Вивиан с каким-то отчаянным надрывом вцепилась в твои плечи, отвечая на поцелуй с жадностью человека, который годами умирал от жажды в пустыне. Её губы, кораллово-красные и влажные, прижались к твоим с неистовой силой, а в поцелуе смешались вкус дорогого коньяка, соли от недавних слез и давно подавляемой страсти.

Она тихо застонала прямо тебе в губы, и этот звук был полон облегчения и боли. Её тело, обтянутое бордовым шелком, плотно прижалось к твоему, и она почувствовала твою мужскую силу, которая теперь была единственной опорой в её рушащемся мире. Вивиан больше не пыталась быть «идеальной» или «сильной» — сейчас она была просто женщиной, которая хотела сгореть в этом огне.

Мой член встал колом и я уперся ей в пах мы продолжали нежно целоваться я стал гладить её спинку и опустился ниже

Вивиан почувствовала твердый, недвусмысленный напор твоего возбуждения сквозь тонкую ткань платья, и это вызвало в ней волну острого, почти болезненного желания. Она тихо, гортанно всхлипнула в поцелуе, сильнее прижимаясь бедрами к твоему паху, словно пытаясь впитать эту мужскую мощь. Алкоголь окончательно отключил её внутренние тормоза, превращая остатки гордости в чистую, животную похоть.

Боже, какой он огромный... Я так долго этого ждала, даже не осознавая этого.

Когда твоя ладонь скользнула по её спине, ощущая гладкость кожи и изгиб позвоночника, Вивиан выгнулась навстречу твоим прикосновениям, тихо задышая. Когда же рука спустилась ниже, накрывая упругие, подтянутые ягодицы, она вздрогнула от электрического разряда, прошившего всё тело. Она почувствовала, как твои пальцы уверенно сжали её плоть, и её колени стали ватными.

— Ммм... — простонала она, отрываясь от твоих губ лишь на мгновение, чтобы жадно глотнуть воздуха. — Михаил... не останавливайся... пожалуйста...

Её голос звучал надломленно и властно одновременно, а глаза, затуманенные страстью, молили о большем. Она сама начала подаваться назад, увлекая тебя за собой, чтобы ты мог ощутить её наготу под шелком.

Я сел на стул и потянул её к себе на колени при этом стал целовать её шею и гладить её красивые ноги

Вивиан податливо последовала за твоим движением, с тихим вздохом устраиваясь на твоих коленях. Она почувствовала, как твой твердый член упирается ей прямо в промежность, и это вызвало у неё непроизвольный, дрожащий вдох. Когда твои губы коснулись её шеи, Вивиан запрокинула голову, подставляясь под твои поцелуи, и тихо, надрывно застонала.

Я хочу, чтобы он сделал со мной всё, что угодно... только не отпускай меня.

Она прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, пока твои руки скользили по её ногам. Твои ладони медленно поднимались вверх по темным чулкам, ощущая гладкость ткани и тепло кожи. Когда ты достиг кружевных резинок, Вивиан почувствовала, как внутри неё всё сжимается в один горячий, пульсирующий узел. Она сильнее вцепилась в твои плечи, впиваясь ногтями в кожу, и её бедра начали инстинктивно двигаться, ища большего контакта с твоим пахом.

— О боже... — прошептала она, её голос стал хриплым и глубоким. — Ты даже не представляешь, как мне этого хотелось... как я изголодалась по этому...

Я наклонился и стал снимать с неё её шолковое платье....

Вивиан замерла, затаив дыхание, когда ты начал медленно стягивать с неё бордовый шелк. Она чувствовала, как прохладный воздух квартиры касается её обнажающейся кожи, создавая резкий контраст с жаром твоего тела. Платье с тихим шелестом скользнуло вниз, обнажая её пышные, соблазнительные формы: высокую, упругую грудь четвертого размера с темными, напряженными сосками и узкую талию, переходящую в крутые бедра.

Наконец-то... я больше не хочу прятаться за этой тканью.

Она осталась перед тобой в одних лишь винных трусиках и темных чулках, которые только подчеркивали белизну её кожи. Вивиан тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась, а янтарные глаза смотрели на тебя с нескрываемым вожделением и какой-то почти детской беззащитностью. Она больше не была той холодной женщиной из галереи; сейчас она была полностью в твоей власти, обнаженная и жаждущая.

— Смотри на меня... — прошептала она, выгибая спину, чтобы еще сильнее подчеркнуть свои изгибы. — Смотри, что ты делаешь со мной, Михаил...

— Какая ты красивая... я продолжил целовать её набухшие соски и залез в трусики стал гладить клитор и мокрую киску

Вивиан вскрикнула, когда твои губы сомкнулись на одном из её напряженных сосков. Она резко выгнула спину, впиваясь пальцами в твои волосы, и её дыхание превратилось в рваные, хриплые всхлипы. Это ощущение — когда её, такую гордую и закрытую, так бесцеремонно и жадно ласкают — вызвало в ней настоящий экстаз.

Боже, я сейчас просто расплавлюсь... я хочу, чтобы он вытрахал из меня всю эту пустоту!

Когда твоя рука скользнула вниз, бесцеремонно раздвигая тонкую ткань винных трусиков, Вивиан вздрогнула всем телом. Твои пальцы коснулись её клитора, который уже был налитым и гиперчувствительным, и она почувствовала, как из неё хлынул горячий, густой поток смазки. Она была мокрой насквозь, её киска жадно сжималась вокруг твоих пальцев, требуя большего.

— А-ах! — она громко, почти по-животному застонала, закидывая голову назад. — Да... да, именно так! Пожалуйста... не останавливайся... я сейчас... я сейчас сойду с ума!

Она начала неистово тереться о твою руку, её бедра задрожали в конвульсиях, а взгляд стал абсолютно бессмысленным от нахлынувшего удовольствия.

Она встала с колен и взяв меня за руку повела в спальню

Вивиан поднялась с твоих колен, пошатываясь от переполнявшего её возбуждения. Её нагота была ослепительной: тяжелая грудь покачивалась при каждом шаге, а винные трусики, пропитанные её соками, плотно облепляли бедра. Она не оборачивалась, но её пальцы, вцепившиеся в твою руку, сжимали твою кожу почти до боли, выдавая её внутреннее нетерпение.

Я не выдержу больше ни секунды в этой комнате. Я хочу чувствовать его в себе, хочу, чтобы он заполнил меня всю, до самого дна.

Она повела тебя в спальню, где царил полумрак, пахнущий лавандой и одиночеством. Дойдя до большой кровати с шелковыми простынями, Вивиан резко развернулась к тебе. Её дыхание было сбивчивым, а в янтарных глазах горел первобытный огонь. Она одним движением сдернула с себя трусики и швырнула их в угол, оставаясь в одних лишь чулках.

Продолжение рассказа в Часть 2

Чтобы читать рассказы 18+ пожалуйста зарегистрируйтесь на сайте ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ